Фамилия Сиротко ведет свое начало от прозвища Сирота. На первый взгляд, здесь все очевидно: так могли назвать ребенка, потерявшего родителей. Однако у этого прозвища на Руси были и другие смыслы, которые важно учитывать, разбирая происхождение фамилии.

В народной речи слово «сирота» нередко употребляли как синоним слов «старый» и «нищий». Поэтому прозвище Сирота могло относиться к так называемым «профессиональным» именованиям, указывающим на род деятельности человека. Так могли назвать не только осиротевшего ребенка, но и одинокого старика, не имеющего родни, или же нищего, живущего подаянием.

Фамилия Сиротко образована по распространенной модели с уменьшительным суффиксом -к-, который в украинской и белорусской традиции часто присоединялся к основе прозвища. В результате Сирота превращался в Сиротко — так могли звать младшего члена семьи или просто человека, к которому относились с долей жалости или снисхождения. В русских же фамилиях на -ко чаще встречаются у выходцев с юго-западных земель, что указывает на возможные корни предков на территории современной Украины или Беларуси.

Стоит отметить, что прозвище Сирота фиксируется в исторических документах довольно рано. В труде историка С. Веселовского упоминается Сирота Матвей Константинович Левашов, живший в середине XV века; от него, по данным исследователя, пошли Сиротины. Этот пример показывает, что прозвище, изначально присоединенное к наследственному имени, со временем могло полностью заменить его как в повседневной жизни, так и в официальных документах.

Что касается фамилии Сиротко, то она, скорее всего, закрепилась за потомками человека, которого в округе знали под этим прозвищем. При этом важно понимать: в те времена прозвище Сирота не всегда несло негативный оттенок. В фольклоре и бытовой речи существовало выражение «сирота казанская», которым иронично называли людей, прикидывающихся бедными ради выгоды. Однако в основе фамилии, вероятнее всего, лежит прямое значение — человек без родителей или безродный бобыль.

Таким образом, фамилия Сиротко сохранила память о предке, которого отличали от других по его социальному положению или семейному статусу. Это не редкость для русских, украинских и белорусских фамилий, где прозвища, данные по жизненным обстоятельствам, со временем становились родовыми именами.