Фамилия Скирдов звучит как отголосок крестьянской жизни, где всё вертелось вокруг урожая и тяжёлого труда. Она образована от прозвища Скирда, а оно, в свою очередь, — от нарицательного «скирда». Так на Руси называли большую, продолговатую кладь сена или хлебных снопов, сложенную особым образом для хранения под открытым небом.

Вопрос, за что именно предок получил такое прозвище, оставляет простор для догадок. Самая трогательная версия — что Скирдой назвали ребёнка, родившегося прямо в поле, под скирдой, куда мать ушла на жатву. Но чаще прозвища отражали внешность или характер. Скирда — это нечто огромное и грузное, поэтому так могли в шутку называть крупного, полного, неуклюжего человека. В этом случае фамилия — дальняя родственница таких «объёмных» прозвищ, как Копна или Стог.

Впрочем, есть и третья, не менее правдоподобная трактовка — профессиональная. Сложить скирду так, чтобы она не промокла и не сгнила, — целое искусство, требующее сноровки. Мастера этого дела ценились, и прозвище Скирда вполне могло закрепиться за умелым скирдником. В народе даже говорили: «В хорошие люди попасть, не скирду скласть», — подчёркивая, что лёгкой такая работа не бывает.

Существовал и особый день в народном календаре — Скирдницы, отмечавшийся 28 августа (на Моисея Мурина). К этому сроку крестьяне старались свезти хлеб с полей и уложить его в скирды и закрома, готовясь к осенней распутице. Прозвище, данное в такую горячую пору, тоже могло прижиться.

Как бы то ни было, прозвище Скирда оказалось живучим. Его обладатель со временем стал родоначальником фамилии, а его потомки, уже не имевшие отношения ни к сену, ни к хлебу, унаследовали память о предке в виде фамилии Скирдов. Модель образования здесь простейшая и самая распространённая: притяжательный суффикс -ов, отвечающий на вопрос «чей?», то есть «сын Скирды».