Фамилия Скиртач — редкий пример того, как украинское нарицательное слово, не превратившись в имя, закрепилось в прозвище, а затем и в фамилии. В её основе лежит слово «скирта» — большой стог сена, соломы или снопов хлеба, плотно уложенных особым способом для длительного хранения под открытым небом. Суффикс -ач в украинских и южнорусских говорах активно работал при образовании имён по роду занятий, поэтому прозвище Скиртач дословно переводится как «тот, кто делает скирты», то есть скирдовщик, работник, отвечавший за укладку и хранение урожая.

Однако профессиональная трактовка — не единственная. В народной речи слово «скирта» нередко употребляли и в переносном смысле, обозначая им большое количество чего-либо. Отсюда возникает вторая, не менее правдоподобная версия: Скиртачом могли прозвать человека зажиточного, с богатым домом и крепким хозяйством, чьё имущество буквально «громоздилось скиртами». Такое прозвище звучало бы не как насмешка, а как уважительное указание на достаток.

Обе версии не противоречат друг другу: в основе лежит одно и то же слово, а выбор значения зависел от того, на что указывали соседи — на ремесло или на благосостояние. Правдоподобнее выглядит первая, профессиональная: суффикс -ач в ономастиконе устойчиво закрепился именно за названиями деятелей (ср. ткач, ковач, орач), и прозвище по труду было естественным шагом для человека, чья работа была видна всем вокруг.

Сама фамилия — украинская по происхождению, что подтверждается и ареалом её бытования: чаще всего она встречается в центральных и восточных областях Украины, а также в южнорусских регионах, куда переселялись украинцы. Написание через -ач сохранило исходную форму прозвища без дополнительной русификации, что отличает её, например, от фамилии Скиртов, образованной по русской модели притяжательного прилагательного.

В дореволюционных документах фамилия фиксировалась в формах Скиртачъ и Скиртачь, что отражало колебания в передаче мягкого конечного согласного. Современное написание закрепилось после реформы орфографии. Известных носителей с громкой исторической биографией в открытых источниках не прослеживается, но это не умаляет ценности фамилии: она сохранила живую память о крестьянском труде, где умение правильно скирдовать хлеб ценилось наравне с искусством пахаря.