Фамилия Скурат звучит коротко и немного резко, и за этой простотой скрывается вполне конкретное ремесленное прозвище. В древнерусском языке скуратом называли лоскут кожи, выделанный кусок шкуры. Отсюда прямой вывод: Скуратом вряд ли называли щеголя или барина — скорее, человека, который имел дело с этим материалом.

Логичнее всего предположить, что прозвище закрепилось за кожевником, скорняком или тем, кто обрабатывал шкуры животных. Такая работа была грязной, требовала силы и сноровки, но считалась необходимой и уважаемой в крестьянском и посадском быту. Мастера, который кроил кожу, подбивал ею обувь или шил тулупы, соседи могли окликать по характерному занятию — Скурат.

Сама фамилия образовалась по простой и распространенной модели: к прозвищу добавили притяжательный суффикс, но не тот, что мы привыкли видеть. Здесь мы видим нулевое окончание и основу без типичного -ов или -ин. Это указывает на то, что перед нами, скорее всего, украинская или белорусская форма, где фамилии нередко оставляли в чистом виде, без дополнительного суффикса. В русской традиции от того же корня охотнее образовали бы Скуратова.

Впрочем, есть и другая версия, которую не стоит сбрасывать со счетов. В некоторых говорах скуратом могли называть не только лоскут, но и нечто рваное, ободранное, а то и человека с грубой, обветренной кожей. Тогда прозвище могло закрепиться за тем, кто внешне напоминал этот самый лоскут — например, за худого или обносившегося мужика. Но ремесленная версия выглядит убедительнее: прозвища по профессии встречались чаще, чем прозвища по случайному сходству.

Интересно, что фамилия сохранила архаичное слово, которое почти ушло из живого языка. Сегодня носитель фамилии Скурат вряд ли задумывается, что его далекий предок, возможно, сидел с ножом и дратвой, превращая жесткую шкуру в мягкую кожу для сапог или рукавиц. Так через одно короткое слово тянется нить к повседневному труду людей, которые жили несколько столетий назад.