Фамилия Смити — случай, когда внешне английское звучание обманчиво. На первый взгляд кажется, что это вариант фамилии Смит (Smith), попавший в русскую среду через немецкое или польское посредничество. Однако в русской ономастике фамилия Смити встречается крайне редко и имеет совсем другую природу.

Её основа — не профессия кузнеца, а прозвище Смить. В северных и центральных говорах «смить» означало «сметать, сгребать в кучу», а в переносном смысле — «собирать, копить, скряжничать». Человек, получивший такое прозвище, мог быть запасливым хозяином, который «сметает» добро в дом, или, напротив, прижимистым скупцом. Суффикс -и (а не -ин) указывает на модель образования кратких притяжательных прилагательных, характерную для северо-западных земель (Псков, Новгород, часть Смоленщины). В тех краях говорили «Смити сын» вместо «Смитин сын», и со временем окончание застыло в фамилии.

Версия об английском происхождении тоже имеет право на существование, но для неё нужны документальные подтверждения: если предок был иностранцем на русской службе (например, мастером с Оружейного двора) и его фамилию записали на слух без адаптации. Но даже в этом случае в метриках XVIII–XIX веков такую запись почти всегда русифицировали бы в Смитов или Смит. То, что фамилия сохранилась в форме Смити, говорит о её исконном, диалектном корне.

Если искать аналогии, то по той же модели образованы фамилии Черти (от «чертить» или прозвища Черт), Мери (от «мерить») и редкие северные фамилии вроде Плати или Коси. Все они — свидетельство живой разговорной речи, где фамилия фиксировала не профессию, а характерное действие или свойство человека.