Фамилия Сосонный звучит как прилагательное, и это сразу подсказывает, что в её основе лежит прозвище, а не крестильное имя. Восходит она к украинскому нарицательному «сосонка» — сосна, вечнозелёное хвойное дерево с прямым высоким стволом и длинной хвоей. Так могли прозвать человека, который жил неподалёку от соснового бора, — эта версия самая простая и правдоподобная. Но у прозвища есть и второй, менее очевидный пласт: в народной традиции сосна и её смола — сильное лекарственное средство. Знахари и врачеватели, лечившие настоями из хвои, почек или живицей, могли получить именование Сосонный по роду занятий. Так что прозвище способно указывать не только на место жительства, но и на ремесло предка.

Словообразовательная модель здесь прозрачная: суффикс -н- превращает существительное в притяжательное или относительное прилагательное, которое затем субстантивировалось, то есть закрепилось как фамилия. Подобный тип встречается реже, чем стандартные -ов/-ев или -ин, и чаще фиксируется на украинских и южнорусских территориях, где слово «сосонка» бытовало в живой речи. В северных говорах такое прозвище вряд ли возникло бы — там сосну называли иначе.

Интересно, что фамилия сохранила форму без окончания -ий/-ый в полном виде, что характерно для украинской традиции передачи прозвищ в именительном падеже. В русской среде её могли бы переоформить в Сосонный или Сосоннов, но носители сохранили исходный вариант, что говорит о довольно позднем закреплении фамилии — скорее всего, в XVIII–XIX веках, когда прозвища начали массово переходить в наследственные именования.

Отдельного упоминания заслуживает связь с однокоренными фамилиями: Соснов, Соснин, Сосонкин. Если Соснов почти наверняка указывает на жителя у соснового леса, то Сосонный по звучанию ближе к уменьшительной форме «сосонка», что усиливает версию о знахарском прозвище — ласковое, уменьшительное именование часто давали деревенским лекарям. Впрочем, обе трактовки не противоречат друг другу: один и тот же предок мог жить у бора и пользоваться его дарами для врачевания.

Сведений о конкретных исторических носителях фамилии в доступных источниках мало, что типично для редких прозвищных фамилий юго-западного происхождения. Но сам факт, что фамилия дожила до наших дней, говорит о том, что прозвище когда-то было ярким и запоминающимся — либо из-за места, либо из-за занятия, которое выделяло человека среди односельчан.