Фамилия Советская — одна из тех, что появились в русском языке не из прозвища или ремесла, а по прямому указу, в эпоху массового переименования после 1917 года. Её не могли носить крестьяне или купцы в XVIII веке: слово «советский» в значении «относящийся к Советам» вошло в обиход только после Октябрьской революции. Поэтому искать у фамилии древние диалектные корни или тюркскую основу — заведомо ложный путь. Это искусственное образование, «идеологический» антропоним, каких в 1920–1930-е годы появилось множество: Октябрьская, Революция, Коммунар, Искра.

Словообразовательная модель проста: основа «совет-» (от «Совет народных депутатов» или «Советская власть») плюс суффикс -ск- и окончание -ая. Суффикс -ск- в русских фамилиях чаще всего указывает на принадлежность к месту (Московский, Тверской) или на происхождение от географического названия. В случае с Советской — это не топоним, а идеологический конструкт: «принадлежащая Советам». Формально фамилия стоит в женском роде, но в советских документах её давали и мужчинам, и женщинам без изменения окончания (как Донская или Лесная), хотя для мужчин грамматически правильнее была бы форма Советский. Встречаются оба варианта, и путаница в паспортных записях — обычное дело.

Фамилия никогда не была массовой. Её получали либо в порядке кампании по замене «старорежимных» фамилий (например, бывшие дворяне или купцы, желавшие скрыть происхождение), либо по инициативе местных органов ЗАГС, которые в 1920-е годы могли записать новорождённого «в честь эпохи». Встречается она преимущественно в центральных областях России и в крупных городах, куда стекались переселенцы. В деревнях, где фамилии складывались веками, «Советская» — редкость.

Однофамильцы с этой фамилией часто сталкиваются с тем, что их принимают за псевдоним. Но это полноценная наследственная фамилия: её передавали детям, и к третьему-четвёртому поколению она уже утратила политическую окраску, став просто семейным именем. В отличие от фамилий вроде Ленина или Сталина, Советская не несёт прямой отсылки к конкретному человеку, а значит, не была ни наградой, ни клеймом — скорее, отпечатком времени, когда страна придумывала себе новую идентичность на пустом месте.