Фамилия Спорыш образована от прозвища или мирского имени, которое восходит к названию однолетнего травянистого растения — спорыша. Это растение с ветвистыми лежачими стеблями, знакомое каждому как неприхотливый сорняк, растущий у дорог и во дворах. Однако за бытовой привычностью кроется глубокий пласт народной культуры: спорыш активно использовали в народной медицине. Водный настой травы пили при туберкулезе, заболеваниях органов дыхания, лихорадке, болезнях печени и желчного пузыря, при общем недомогании и различных кровотечениях. Наружно спорыш применяли как ранозаживляющее средство, соком травы лечили свежие раны, а в отваре парили ноги при травмах.

Исходя из этого, правдоподобнее выглядит версия, что в основе фамилии лежит не мирское имя, а прозвище Спорыш. Так могли назвать травника или лекаря, который постоянно использовал настой спорыша в лекарственных целях. В крестьянской среде, где знание целебных свойств растений передавалось из уст в уста, человека, сведущего в травах, легко могли выделить подобным прозвищем. Оно закреплялось за ним, а затем переходило к потомкам в виде фамилии.

Существует и вторая, менее вероятная гипотеза, связывающая прозвище Спорыш с глаголом «спорить». Владимир Даль в «Толковом словаре живого великорусского языка» определяет значение этого глагола так: «не соглашаться, опровергать, оспаривать, быть противного или иного мнения, доказывать свое, прекословить». В таком случае Спорышем прозвали бы упорного человека, умеющего доказать свою точку зрения. Но эта версия уязвима: семантический переход от глагола к прозвищу через название растения выглядит натянутым, а сама модель прозвищ от глагола «спорить» в русской ономастике встречается реже, чем прозвища от названий трав.

Словообразовательная модель фамилии проста и прозрачна: основа «спорыш» плюс типичный русский суффикс принадлежности. Такая модель типична для крестьянских фамилий центральной России, где прозвища, данные по ремеслу или характерной особенности, закреплялись за родом. Фамилия Спорыш не относится к числу распространённых, что косвенно подтверждает её прозвищное, а не именинное происхождение: массовые фамилии чаще образовывались от календарных имён, а единичные — от локальных прозвищ, связанных с бытом конкретной местности.