Фамилия Старик звучит просто, почти как прозвище, и это первое впечатление не обманывает. В её основе лежит не имя, а нарицательное слово, которое в древнерусском языке имело более широкий смысл, чем сегодня. Стариком называли не только человека в почтенном возрасте, но и старожила — того, кто давно обжился на новом месте. Для переселенческих регионов, где люди постоянно двигались, такая характеристика была важнее, чем возраст. Поэтому прозвище Старик мог получить и молодой, но давно осевший хозяин, чей двор стоял здесь раньше других.

Впрочем, возрастная версия тоже работает. В крестьянской среде прозвище часто давали не по прямому признаку, а по ситуации. Стариком могли окликнуть ребенка, который рос не с родителями, а с дедом и бабкой, или мальчика, который вёл себя не по годам рассудительно. Русские пословицы — «Старик — да лучше семерых молодых», «Молодой работает, старый — ум дает» — показывают, что за этим словом стояло уважение к житейской мудрости, а не насмешка. Старики в деревне были хранителями фольклора, знатоками обычаев и главным авторитетом в спорах. Крестьянин, обосновывая свои права, ссылался на опыт дедов и прадедов, и потому уважение к возрасту было нормой этики, а не простой вежливостью.

Фамилия образована по простейшей модели — без суффикса, от самого прозвища. Такие фамилии, как Старик, Молодец, Умник, относятся к древнему пласту русских родовых именований. Они закрепились за родом, когда прозвище главы семьи перешло к детям и внукам. В документах XVII–XVIII веков встречаются крестьяне и посадские люди с этой фамилией, но проследить единую географию сложно: прозвище было распространено повсеместно, от северных деревень до южных степей. Стоит отличать её от фамилий Стариков и Старикевич — там прозвище получило отчество или уменьшительную форму, а форма Старик сохранила исходный вид без изменений. Это редкий случай, когда фамилия донесла до нас прозвище целиком, не перекроив его по законам грамматики.