Фамилия Стефанидин — редкий случай, когда в основе лежит не просто имя, а имя в особой, «материнской» форме. Если большинство русских фамилий образовано от имени отца (Иван — Иванов), то Стефанидин происходит от женского имени Стефанида, которое, в свою очередь, является женской парой к мужскому Стефан (в русском обиходе — Степан). Стефан восходит к греческому «стефанос» — венок, венец, то есть «увенчанный». Фамилия буквально означает «чей?» — «сын (или потомок) Стефаниды». Это фамилия-матримониум, указывающая на родство по материнской линии.

Такие фамилии на -ин обычно возникали в двух случаях. Первый — если женщина была вдовой и вела хозяйство, и детей записывали по ней («Стефанидин сын»). Второй — если мужское имя было менее употребительным, чем женское, или сам отец был известен в округе именно через жену. В случае с именем Стефанида, которое в народе часто звучало как Степанида, речь идет о довольно распространенном в XVIII–XIX веках крестьянском имени. Поэтому носитель фамилии Стефанидин — потомок не Степана, а Степаниды, что делает эту фамилию своеобразным маркером: предок был либо записан по матери-одиночке, либо в семье роль матери была настолько значимой, что закрепилась в родовом прозвании.

Важная деталь: фамилия Стефанидин почти наверняка происходит из среды, где фамилии давались не по барской прихоти, а складывались естественным образом в крестьянской или мещанской среде. Дворянские фамилии редко образовывались от женских имён. Географически фамилия тяготеет к северным и центральным губерниям России (Вологодская, Архангельская, Костромская), где были сильны традиции «уличных» фамилий, фиксировавших прозвище или имя матери. Обратите внимание на суффикс: -ин, а не -ов, что типично для фамилий, образованных от основ на -а/-я. Если бы фамилия звучала как Стефанидов, она была бы образована от полной формы имени Стефанид (устаревшее мужское имя, встречавшееся в среде духовенства). Но вариант Стефанидин однозначно отсылает к женщине.

В написании фамилии встречается вариативность: Стефанидин и Степанидин. Оба варианта корректны, но второй — результат народной адаптации (аканье и упрощение). Первый, с «е» и «фитой» в старой орфографии, мог указывать на книжное, церковное происхождение записи. В любом случае, носитель этой фамилии носит в себе историю, которая выделяется на фоне стандартных «отчеств»: она хранит память о конкретной женщине, чьё имя оказалось важнее имени мужа для идентификации семьи.