Фамилия Стихин звучит неожиданно поэтично для уха современного человека, но к стихосложению она, скорее всего, отношения не имеет. В её основе лежит прозвище Стихой. Так в старину могли назвать человека неровного, причудливого, своенравного — того, чей характер «ходит волнами», как стих в народной речи. Суффикс -ин указывает на типичную восточнославянскую модель притяжательности: Стихин буквально означает «сын Стихая», потомок человека с таким прозвищем.

Однако у этой фамилии есть и второй, куда более колоритный пласт значений. Прозвище Стиха могло быть связано со словом «стихерник» — так в древности называли нищего или старика, который знал наизусть множество народных стихеров, то есть былин и духовных дум. В этом случае предок носителей фамилии был не просто сказителем, а хранителем памяти рода, живой энциклопедией фольклора. Такая версия объясняет фамилию глубже, чем простая характеристика характера, и рисует образ странника-певца, которого кормили за слово, а не за работу.

Существует и третья гипотеза, которую ономасты считают менее правдоподобной. Согласно ей, в основе фамилии лежит женское имя Степанида, а точнее — его просторечные формы Стешка или Стиха. Само имя восходит к каноническому Стефану, которое образовано от древнегреческого «stefane» — «венок». Если следовать этой логике, фамилия Стихин означала бы «сын Степаниды», что нетипично для русской патронимической традиции, где фамилии от женских имён давались редко и чаще в ситуациях, когда мать была главой семьи или вдовой.

Словообразовательная модель здесь проста и прозрачна: основа Стих- плюс фамильный суффикс -ин. Такая схема характерна для фамилий, образованных от прозвищ и имён, оканчивающихся на гласный или мягкий согласный. Родственными по модели будут фамилии типа Пушкин (от Пушка) или Бородин (от Борода), но с той разницей, что основа «Стих» встречается в русском прозвищном фонде гораздо реже, что делает фамилию заметной на общем фоне.

О точном месте и времени возникновения фамилии говорить сложно: процесс формирования русских фамилий растянулся на несколько столетий, и крестьянские фамилии часто закреплялись лишь к XVII–XIX векам. Но сам факт, что прозвище Стихой не потерялось, а превратилось в устойчивую фамилию, говорит о том, что человек с таким именем был заметной фигурой в своей общине. Будь то своенравный спорщик или бродячий певец, он оставил след в языке, и теперь фамилия Стихин служит напоминанием о том, что прозвища на Руси были точнее паспортов — они схватывали самую суть человека.