Фамилия Стосков — одна из тех редких русских фамилий, которые образованы не от имени или профессии, а от эмоционального состояния. В её основе лежит прозвище Стоск, напрямую связанное с глаголом «стосковаться» — то есть «томиться, заскучать, загрустить». Так в старину могли назвать человека унылого, невеселого, либо того, кто страдал от затяжной хвори или неутешной скорби.

Народная традиция при этом не считала тоску простой прихотью. В пословицах она напрямую увязывалась с нуждой: «Хлеба ни куска, везде тоска, а хлеба край, и под елью рай» или «Такая припала тоска, что не выпустил бы из рук куска!». То есть прозвище Стоск могло закрепиться не только за меланхоликом по натуре, но и за человеком, которого сломили голод или безвыходное положение. В этом смысле фамилия хранит не столько насмешку, сколько память о тяжелой доле предка.

Словообразовательная модель проста и типична для северных и центральных русских говоров: суффикс -ов присоединялся к прозвищу, превращая его в притяжательное прилагательное. Первоначально Стосков означало «сын Стоска», «принадлежащий Стоску». Такая модель массово закреплялась в XV–XVI веках, когда в среде богатых и служилых людей фамилии начали передаваться по наследству, обозначая принадлежность к конкретной семье. Простой крестьянин с прозвищем Стоск вряд ли думал о фамилии — её получили уже его потомки, когда обзавелись землей или перебрались в город.

Интересно, что у фамилии есть «родственники» по корню: Тоскин, Тосков, Стоцков. Последняя форма могла возникнуть из-за диалектного произношения, когда сочетание «ск» смягчалось или упрощалось. Но если Тоскин прямо указывает на тоску, то Стосков сохранил более редкий возвратный оттенок — «стосковаться» подразумевает длительный процесс, состояние, которое человек не выбирал, а которое его настигало.

Встречаемость фамилии невысока, и это ожидаемо: прозвища, отражающие негативные эмоции, давали реже, чем прозвища по внешности или ремеслу. Однако именно такая редкость делает фамилию Стосков ценной для генеалога — каждая ветвь, скорее всего, восходит к одному конкретному человеку, получившему прозвище в одном из северных уездов, где тоска и скука были привычными спутниками долгой зимы.