Фамилия Страдалов напрямую связана с прозвищем Страдало, которое в старину давали человеку, познавшему нужду, горе или болезни. В основе лежит глагол «страдать» — мучиться, терпеть лишения, скорбеть. Однако у этого прозвища, а вслед за ним и фамилии, есть и другое, более глубокое прочтение, связанное с народными представлениями об имени как обереге.

В крестьянской среде бытовал обычай давать детям «защитные» имена с отрицательным значением. Считалось, что злые духи не позарятся на ребенка с «плохим» именем, а значит, не будут насылать на него беды. Называя сына Страдалом, родители как бы заранее откупались от судьбы: мол, беды и муки уже заложены в имени, а значит, обойдут его стороной. Так что, скорее всего, предок носителей этой фамилии был вовсе не мучеником, а наоборот, человеком, которого таким способом пытались уберечь от жизненных невзгод.

Модель образования проста и типична для русских фамилий: к основе Страдало добавили патронимический суффикс -ов, который указывал на принадлежность роду. Первоначально Страдалов означало «сын Страдала» или «внук Страдала». Фамилия закрепилась за потомками этого человека и со временем стала наследственной. Похожие по механизму фамилии — Неудачин, Некрасов, Нелюбов, где отрицательное прозвище также служило оберегом.

Интересно, что глагол «страдать» в диалектах имел и более конкретные значения. В некоторых областях «страдой» называли тяжелую летнюю работу — сенокос и жатву. Поэтому не исключено, что прозвище Страдало мог получить человек, который особенно много и тяжело работал в страдную пору. В этом случае фамилия отражала не горести, а трудовую жилку предка, его выносливость и усердие. Эта версия менее романтична, но вполне жизненна: в деревне прозвища часто давали по роду занятий или характеру труда.

Фамилия Страдалов встречается в документах, но не относится к числу широко распространенных. Она сохранила в себе архаичную форму прозвища, которое сегодня почти вышло из употребления, и потому звучит несколько необычно. Тем не менее, за ней стоит живая история народной веры и быта, где имя могло быть и оберегом, и отражением тяжкой доли.