Фамилия Стряпчева звучит как притяжательное прилагательное, и это не случайность: она отвечает на вопрос «чей?» и указывает на прямого потомка человека, которого окружающие знали под прозвищем Стряпчий. Женская форма фамилии Стряпчева — это буквально «дочь или жена Стряпчего», а мужской вариант — Стряпчев. В основе лежит не имя, а должность, что сразу выделяет эту фамилию из ряда тех, что произошли от крестильных имён или черт характера.

Слово «стряпчий» в допетровской Руси означало дворцового слугу, царского чиновника при хлебном, конюшенном и других приказах. Это был человек, который «стряпал», то есть устраивал, справлял дела государевы. Позже, в 1775–1864 годах, стряпчими стали называть судебных чиновников — например, помощника прокурора по уголовным делам. Их особая компетенция заключалась в правовой защите казённых интересов, включая удельные имения, а с начала XIX века — ещё и в надзоре за местами заключения. Отдельно существовали присяжные стряпчие — ходатаи по частным делам в коммерческих судах, и именно эта роль пережила судебную реформу 1864 года.

Интересно, что прозвище Стряпчий могли дать не только тому, кто реально занимал эту должность. В народе словом «стряпчий» нередко называли любого ловкого ходатая, человека, который умеет уладить дело, «устряпать» его в чью-то пользу. Так что предок носителей фамилии мог быть и царским слугой, и судейским крючком, и просто бойким на язык соседом, к которому шли за советом.

Сам суффикс -ев- в фамилии (а не более частый -ов-) указывает на основу, оканчивающуюся на мягкий или шипящий звук: Стряпчий → Стряпчев. Это типологически древняя модель, которая фиксирует прозвище отца в неизменном виде. Подобные фамилии встречаются реже, чем, скажем, Иванов или Кузнецов, и потому сохраняют прямую связь с историческим термином, который давно вышел из обихода.

В документах фамилия Стряпчева встречается в центральных губерниях России, что логично: и дворцовые стряпчие, и судебные чиновники служили в Москве и крупных административных центрах. Однако со временем фамилия разошлась по стране вместе с потомками тех, кто носил это звание или прозвище. Сегодня она редкая, но не исчезнувшая, и её носительницы могут с полным правом связывать свою родословную с людьми, которые вплоть до XIX века вершили дела в судах и при царском дворе.