Фамилия Сухопаров — из числа тех, что не требуют долгих разысканий, чтобы понять исходный смысл. Она образована от прозвища Сухопарый, которое в старину давали человеку тонкому, поджарому, сухощавому. В основе — два корня: «сух» и «пар» (от «парить», «парый», то есть дышащий, испускающий жар). В народной речи слово «сухопарый» означало худого, жилистого, часто — истощённого долгой болезнью человека. Так что родоначальник Сухопаровых, судя по всему, выделялся именно статью — был либо от природы лёгок и жилист, либо перенёс тяжёлую хворь, оставившую след на внешности.

Модель образования здесь типична для русских фамилий XV–XVII веков: прозвище отца превращалось в фамилию сына через притяжательный суффикс -ов. Сухопарый → Сухопаров, то есть «сын Сухопарого». Это же слово породило и родственные фамилии — Сухопаров, Сухопаровский, а также более редкие Сухопар, Сухопаренко (украинская ветвь). Любопытно, что прозвище не несло оскорбительного оттенка: в крестьянской среде худоба часто говорила о выносливости и работящести, а не только о болезни.

Первые письменные упоминания о носителях фамилии относятся к XVI веку. В документах 1572 года встречается подключник Хлебного дворца Григорий Никитин Сухопаров. Должность подключника — придворная, он ведал ключами от хлебных запасов, что говорит о достаточно высоком положении предка: это не рядовой крестьянин, а человек, приставленный к царскому дворцу. Сама запись показывает, что к концу XVI века фамилия уже закрепилась за родом, а не использовалась как случайное прозвище.

Разумеется, прозвище Сухопарый могли дать не только за внешность. В говорах слово имело и переносные значения — так иногда называли человека скупого, «сухого» в общении, либо, наоборот, неутомимого, способного работать без отдыха. Но основная версия остаётся внешностной: худощавый, поджарый. Она же объясняет, почему фамилия не получила широкого распространения — прозвище было слишком конкретным, привязанным к одному человеку, и лишь в редких случаях переходило по наследству.

Сегодня Сухопаровы встречаются по всей России, но чаще — в центральных и южных областях, где фамилия фиксировалась ещё в переписных книгах XVII века. Отдельные ветви рода, судя по архивным данным, жили на Дону и в Поволжье. В целом фамилия осталась сравнительно редкой, что лишь усиливает её связь с конкретным прозвищем, а не с массовой модой на «благородные» окончания.