Фамилия Табачный почти наверняка произошла от прозвища, которое давали человеку по связи с табаком. Нарицательное «табак» — это травянистое растение из семейства пасленовых с крупными листьями, которые высушивали, измельчали и использовали для курения или нюханья. От этого слова и образовали прозвище, а от него — фамилию.

Скорее всего, такое прозвище относилось к «профессиональным» именованиям, указывающим на род занятий. Так могли называть человека, который выращивал табак на плантациях или торговал им в лавке. В те времена, когда фамилии только закреплялись, прозвище по ремеслу было самым естественным способом отличить одного человека от другого: вот Иван-кузнец, а вот Петр-табачник.

Но не стоит сбрасывать со счетов и другую версию. Прозвище Табачный могли дать человеку, который имел явное пристрастие к курению — эта привычка бросалась в глаза и легко становилась основой для уличного имени. Такая гипотеза даже правдоподобнее в бытовом смысле: торговцев табаком было меньше, чем тех, кто не выпускал трубку изо рта.

Сама форма фамилии — с суффиксом -ый — указывает на модель образования от притяжательного прилагательного, отвечающего на вопрос «чей?». В русской ономастике это один из древних пластов, хотя и менее распространенный, чем фамилии на -ов и -ин. Подобным образом образованы, например, фамилии Бледный, Толстый, Кривой, и в этом ряду Табачный звучит как характеристика, закрепленная за родом.

Интересно, что однокоренные фамилии — Табаков, Табачников, Табачник — встречаются чаще, и все они восходят к тому же корню. Но именно форма Табачный сохраняет прямую связь с прозвищем-прилагательным, которое могло бытовать в южнорусских и украинских землях, где табаководство было более привычным занятием, чем на севере. Точной географической привязки фамилия не имеет, но такое словообразование типично для территорий, где говорили на малороссийском наречии.

В документах фамилия встречается редко, и известных носителей, оставивших заметный след в истории, назвать сложно — это фамилия простых людей, чья жизнь проходила за работой в поле или за прилавком. Но именно это делает ее честным свидетельством эпохи, когда прозвище могло закрепиться за семьей навсегда.