Фамилия Тамаркин — редкий пример метронимической фамилии, то есть образованной не от имени отца, а от имени матери. В основе лежит женское крестильное имя Тамара, которое пришло в русский обиход вместе с христианством из древнееврейского языка. В переводе оно означает «смоковница» — финиковое дерево, символ плодородия и благополучия на Ближнем Востоке. Так что буквально фамилию можно прочитать как «сын Тамары» или «потомок Тамары».

Метронимические фамилии на Руси встречались заметно реже отчеств от мужских имен. Обычно они возникали в двух случаях: либо мать играла ключевую роль в семье после смерти или отсутствия мужа, либо женщина была настолько уважаема в округе, что её имя закреплялось за детьми. В крестьянской среде такое случалось чаще, чем принято думать, особенно в северных и центральных губерниях, где женщины нередко вели хозяйство в одиночку.

Суффикс -ин указывает на принадлежность: Тамаркин — «относящийся к Тамаре», «её человек». Это та же модель, что и в фамилиях Марьин, Аннушкин, Катеринин. Интересно, что имя Тамара долго оставалось редким в простонародье — его чаще давали в дворянских и купеческих семьях, возможно, из-за библейской и литературной ауры. Поэтому фамилия Тамаркин могла изначально принадлежать не крестьянину, а человеку из более образованного сословия, хотя со временем она распространилась шире.

Правописание с -ин, а не с -ов, — ещё одна улика в пользу женской основы. Если бы фамилия произошла от мужского имени Тамар (такое имя в святцах отсутствует), мы бы увидели форму Тамаров. Отсутствие мужского аналога окончательно снимает вопрос: перед нами чистая метронимия.

Встречается и вариант Тамаркины — с тем же корнем, но иной суффиксальной огласовкой. В некоторых говорах уменьшительная форма имени звучала как Тамарка, от неё и пошла параллельная ветвь. Обе фамилии — родственники, и их носители, скорее всего, имеют общего предка по женской линии.

Имя Тамара получило широкую известность благодаря царице Тамаре, правившей Грузией в XII веке. В русскую культуру оно вошло через летописи и поэзию, а после выхода драмы Лермонтова «Демон» стало почти нарицательным. Однако применительно к фамилии Тамаркин важнее не царственная параллель, а бытовой пласт: в основе лежит не абстрактный символ, а конкретная женщина, чьё имя закрепилось за её детьми. Это делает фамилию живым свидетельством семейного уклада, где женщина могла быть главой рода.