Фамилия Таврина хранит прямую связь с занятием, которое кормило предков, — коневодством. В основе лежит прозвище Тавра, а оно восходит к глаголу «таврить». Владимир Даль трактует это слово как «выжигать клеймо на конях, скоте». Тавро — это знак собственности, который выжигали на коже животного, поэтому вполне вероятно, что основатель фамилии был коневодом или скотоводом, хорошо знавшим своё ремесло.

Прозвище Тавра закрепилось за человеком, а его потомки со временем получили фамилию Таврина. Такая словообразовательная модель типична для русских фамилий: суффикс -ин указывает на принадлежность, отвечая на вопрос «чей?», то есть «сын Тавры». Это один из самых древних типов семейных именований, который складывался ещё в XV–XVII веках.

Но история рода Тавриных не ограничивается скотоводством. В исторических документах содержатся сведения о купеческом роде Тавриных, который сумел перерасти крестьянские корни и вписаться в городскую экономику. Один из представителей рода, Савва Таврин, имел небольшое кожевенное предприятие, которое приносило стабильный доход. Три его сына продолжили и приумножили дело отца. Кожевенное производство логично вытекает из коневодства: шкуры лошадей и другого скота шли на выделку, так что ремесло предков нашло своё продолжение в новом деле.

Даже после 1775 года, когда ужесточились условия пребывания в купеческом сословии, часть Тавриных сохранила купеческое звание, неся выборные службы в городском муниципалитете. Это говорит о прочном положении семьи. В 1784 году купец 3-й гильдии Ларион Таврин был избран ратманом, то есть членом Чебоксарского городского магистрата, а в 1789 году на тот же пост избрали Ивана Таврина. Ратманы заседали в магистрате, ведали судом и городскими делами, так что Таврины входили в число уважаемых людей Чебоксар.

Круг торгово-промышленной деятельности Тавриных постепенно расширялся. В конце XVIII века купцы, помимо традиционного кожевенного дела, стали вкладывать капиталы в солодовенное производство. В 1800 году в Чебоксарах было четыре солодовенных завода, из них один принадлежал купцу Якову Таврину, другой — мещанину Никифору Таврину. Обе солодовни размещались при домах владельцев, и со всей работой справлялись сами хозяева с вольнонаемными людьми — типичная картина для небольшого производства того времени.

Из-за значительного роста налогов в 1812–1814 годах купцы-солодовники перешли в мещанское звание. Это не было падением: мещанство оставалось городским сословием, просто менее привилегированным. Таврины гибко реагировали на экономическую ситуацию. В 1814–1816 годах Алексей Таврин в связи с упадком его кожевенного производства начинает заниматься хлеботорговлей. В 1810–1820-х годах мещанин Анисим, или Онисим, Таврин торговал в лавках разными товарами. А его сын Семен Анисимович Таврин становится уже судопромышленником — человеком, который владел судами и возил грузы по рекам.

Так прослеживается путь семьи: от выжигания тавра на лошадях до кожевенного дела, затем солодовни, хлебная торговля и, наконец, судоходство. Каждое поколение Тавриных находило новую нишу, но сохраняло предпринимательскую жилку. Фамилия, образованная от простого прозвища, стала свидетельством целой династии чебоксарских купцов и мещан, которые на протяжении десятилетий вносили вклад в экономику города.