Фамилия Телицына — это классический пример русской «материнской» или, точнее, «прозвищной» фамилии, образованной по модели, которая отвечает на вопрос «чей ты будешь?». Разбираем её по косточкам: в основе лежит прозвище Телица, а суффикс -ин указывает на принадлежность, то есть «сын Телицы» или «дочь Телицы» (в зависимости от того, кто первым получил фамилию — мужчина или женщина, но закрепилась форма женского рода). Эта словообразовательная модель — одна из самых древних на Руси, наряду с -ов/-ев, и часто указывает на то, что прозвище было в ходу ещё в XV–XVII веках.

Сам корень прозвища, казалось бы, лежит на поверхности: Телица — это тёлка, молодая корова, которая ещё не телилась. Однако здесь есть тонкость, которую часто упускают. Написание через «и» (Телица, а не Тёлица) сближает слово с диалектным и книжным «теля» — телёнок. При этом существует версия, что существительное «теля» не исконно славянское, а восходит к тюркскому корню tel, которым обозначали молодняк, отнятый от матери. Это не значит, что предки носителей фамилии были тюрками — просто слово могло прижиться в говорах южных и восточных регионов, где контакты со степью были обычным делом.

Что же означало прозвище для человека? Тут открывается веер значений. Самое прямое — «профессиональное»: Телицей могли прозвать скотника, пастуха или человека, который держал большое стадо и растил молодняк. В крестьянской среде, где корова была кормилицей, такое прозвище звучало уважительно. Но есть и второй пласт — характеристика характера или внешности. В старину Телицей нередко называли безобидного, простодушного человека, который, как телёнок, не способен на хитрость и злость. Либо, наоборот, крупного, рослого детину — сравнение с большой тёлкой напрашивалось само собой.

Существует и третья, более спорная версия, которую лингвисты держат в уме, но не спешат возводить в ранг основной. В тверских и калужских говорах бытовал глагол «телиснуть» — хлестнуть, ударить, изорвать, а иногда и стянуть, украсть. Если прозвище пошло от него, то Телицей могли окрестить либо драчуна с тяжёлой рукой, либо мелкого воришку. Но эта гипотеза шаткая: слишком уж редкий глагол, и связь между «телиснуть» и ласковым «Телица» не очевидна. Правдоподобнее всё же «коровьи» корни.

Интересно, что фамилия Телицына бытует в двух формах: с окончанием -а (женская линия) и в мужском варианте Телицын. В документах XIX века, когда фамилии только закреплялись за крестьянством, форма женского рода могла закрепиться, если запись делали со слов вдовы или если глава семьи был известен по матери. Поэтому сегодня Телицыных можно встретить чаще, чем Телицыных-мужчин, и это нормальная практика для русской ономастики.

Если говорить о географии, то фамилия не привязана к какому-то одному региону, но чаще встречается в областях с развитым животноводством — в центральной России и Поволжье. Прозвище Телица могло возникнуть в любой деревне, где держали скотину, а вот суффикс -ин указывает на то, что предки жили в северных или восточных землях, где такая модель была доминирующей (в отличие от юга, где предпочитали -енко). Так что за простым, на первый взгляд, прозвищем стоит и хозяйственный уклад, и особенности диалекта, и социальная история обычной крестьянской семьи.