Фамилия Токинов — одна из тех, где ключ к происхождению лежит не в основе, а в суффиксе. Если отбросить типичный русский фамильный суффикс -ов, указывающий на принадлежность («чей?»), остаётся корень Токин-. Это не что иное, как краткая форма от имени или прозвища Токина, которая, в свою очередь, образована от слова «ток». Но здесь скрывается сразу несколько возможных значений.

Самая прямая версия — профессиональное прозвище. В диалектах «током» называли не только гумно для молотьбы, но и расчищенную площадку для хозяйственных нужд, а также место тока тетеревов. Человек, работавший на току, молотивший зерно, мог получить прозвище Ток. От него легко образовалась форма Токина (как «сын Тока») и уже затем фамилия Токинов. Второй вариант — прозвище по поведению: «токова́ть» в переносном смысле значило «быть в возбуждении, горячиться». Токином могли назвать вспыльчивого или шумного человека.

Есть и менее очевидная, но исторически правдоподобная версия, связанная с тюркскими корнями. В татарском и башкирском языках слово «тук» означает «сытый», «обильный», а «тукын» — уважительное обращение к старшему или богатому человеку. Если фамилия бытовала в Поволжье или на Урале, её могли принести переселенцы из тюркской среды, и тогда Токинов — это русифицированная форма тюркской фамилии Токин (через суффикс -ов). В пользу этой версии говорит и то, что фамилия встречается у русских, татар и чувашей, особенно в Оренбургской и Челябинской областях.

Примечательно, что в фамилии Токинов нет уменьшительного суффикса -ин- (как в Токин), а есть наращение -ов. Это редкая модель: обычно фамилии на -инов образуются от имён на -ина (Катина → Катинов), но здесь исходное прозвище Токина было воспринято как полноценное родовое имя. То есть предок носителя фамилии — не сам Ток, а человек по прозвищу Токина, что подчёркивает его особенность: либо он был сыном Тока, либо сам носил это прозвище в полной форме.

В любом случае, носитель фамилии Токинов может с равной вероятностью оказаться потомком молотильщика, горячего спорщика или зажиточного тюркского крестьянина — все три версии имеют под собой реальную языковую почву.