Фамилия Толстинг — редкая и морфологически неочевидная. В ней нет привычного русского суффикса -ов, -ин или -ский, что сразу выдаёт нерусское или искусственное происхождение. Скорее всего, перед нами вариант фамилии, образованной по модели, характерной для прибалтийско-немецких или шведских фамилий, где суффикс -инг (или -нг) указывает на принадлежность к роду, месту или свойству. В таком случае основа «Толст-» может быть как русским корнем (толстый, дородный), так и заимствованным прозвищем.

Первая и самая вероятная версия: фамилия Толстинг — это онемеченная или ошведизированная форма русского прозвища «Толстой» или «Толстый». В XIX веке, особенно в Остзейском крае (современные Латвия и Эстония), а также в Финляндии, местные немцы и шведы часто записывали русские фамилии на свой лад, добавляя типичные для их языков суффиксы. Человек по прозвищу Толстый, попав в лютеранский приход, мог быть записан как Tolsting — по аналогии с немецкими фамилиями вроде Lehning, Barning. Корень здесь прозрачный: прозвище давали полному, упитанному человеку.

Вторая версия, менее вероятная, но возможная: фамилия могла возникнуть от географического названия. В Прибалтике и Скандинавии есть топонимы с основой «Tolst-» (например, хутор или мыза), и тогда Толстинг — это указание на выходца оттуда. Однако подтверждений такому топониму в доступных источниках нет, поэтому версия с прозвищем остаётся основной.

Суффикс -инг в русском контексте почти не встречается, что делает фамилию уникальной для России. Если носитель Толстинг — русский по языку и культуре, его предки, скорее всего, были обрусевшими немцами, шведами или эстонцами, либо жили на территориях, где административный учёт вёл немецкоязычный персонал. Сословная принадлежность могла быть разной: от крестьян (прозвище по внешности) до мещан или даже обедневших дворян, если фамилия ведёт начало от остзейского рода.

В современной России фамилия Толстинг встречается единично, в основном на Северо-Западе (Ленинградская область, Карелия, Санкт-Петербург) — что косвенно подтверждает прибалтийский след. Искать однокоренные фамилии бесполезно: это не Толстиков и не Толстухин, а самостоятельная, почти штучная форма, сохранившая память о том, как в XIX веке пересекались языки и культуры.