Фамилия Томкович звучит как типичное польско-белорусское отчество, и это первое, что бросается в глаза. Её основа — имя Томек, которое в Польше и Беларуси использовали как ласковую, обиходную форму имени Томаш. Томаш, в свою очередь, — это национальный вариант евангельского имени Фома. В переводе с древнееврейского оно означает «близнец», отсюда и знаменитое выражение «Фома неверующий», ставшее символом сомневающегося человека.

Суффикс -ович в этой фамилии — классический маркер отчества, который в польской традиции указывал на знатное или шляхетское происхождение. Если буквально, то Томкович — это «сын Томка». Такая модель словообразования была широко распространена среди польской шляхты, а затем закрепилась и у белорусских родов. Впрочем, есть и вторая, менее очевидная версия происхождения. Некоторые исследователи возводят основу не к Томашу, а к еврейскому имени Томер, которое переводится с иврита как «финиковая пальма». В этом случае Томко — это уменьшительная форма, а фамилия сохранила память о совсем ином культурном корне. Однако эта гипотеза выглядит менее убедительной: географическое распространение фамилии и её суффикс всё же указывают на славянскую, а не семитскую среду.

Исторически Томковичи — это польско-белорусский шляхетский род. Один из самых ранних известных представителей — Иосиф Петрович Томкович, живший в 1777–1834 годах. Сама фамилия формировалась по той же схеме, что и многие другие польские отчества: к уменьшительному имени Томек добавляли патронимический суффикс, и потомки человека с таким именем со временем получали наследственное прозвание. В Книге памяти Республики Беларусь есть запись о ксендзе Алейзе Павловиче Томковиче, родившемся в 1910 году в деревне Осовок Кривичского района Молодечненской области. Эта деталь подтверждает, что фамилия бытовала в католической среде северо-западной Беларуси, где польское влияние ощущалось особенно сильно.

Интересно, что фамилия Томкович не получила массового распространения в России, оставшись локальным явлением для западных земель. В отличие от своих «собратьев» вроде Томова или Томилина, которые легко адаптировались к великорусской почве, эта форма сохранила ярко выраженный региональный колорит. Сегодня её можно встретить не только в Беларуси и Польше, но и среди потомков эмигрантов, однако корни её прочно связаны с шляхетской культурой Речи Посполитой.