Фамилия Тонконогие (в мужском роде — Тонконогий) хранит память о прозвище, которое дали предку по характерной внешности. В основе лежит простое и прозрачное словосочетание «тонкие ноги»: так могли назвать человека высокого, худощавого или с длинными стройными ногами. Подобных «ногастых» фамилий в славянской среде немало: Долгоногов, Куценогий, Толстоног, Косоногов, Колченогов. Все они описывают походку или особенности телосложения, и Тонконогий стоит в этом ряду как одно из самых понятных именований.

Впрочем, есть и вторая версия происхождения, связанная не с человеком, а с растением. В народе тонконогом называли некоторые злаки с тонкими высокими стеблями — например, степную траву из рода ковыля. Если в основе фамилии лежит мирское имя, данное от названия травы, то смысл был другим: родители нарекали ребёнка именем растения, чтобы природа приняла его как своего и передала ему полезные качества — выносливость, гибкость, способность тянуться вверх. Такая традиция была широко распространена у славян, и имя Тонконог вполне могло существовать до появления фамилии.

Морфология фамилии проста: суффикс -ий указывает на притяжательную форму, то есть буквально «сын Тонконога» или «из рода Тонконогих». Форма множественного числа «Тонконогие» характерна для южнорусских и украинских говоров, где фамилии такого типа бытовали как родовые прозвания всей семьи. Это отличает их от северорусских фамилий на -их/-ых, но здесь мы видим именно украинско-белорусскую модель.

Самобытность фамилии в том, что она не потерялась среди тысяч других прозвищных фамилий: её основа настолько наглядна, что даже спустя столетия любой носитель может представить своего далёкого предка — быстрого, лёгкого на подъём человека с тонкими ногами. При этом окончательно утверждать, какая из двух версий верна для конкретной семьи, нельзя: прозвище от внешности и мирское имя от растения могли возникнуть независимо в разных регионах. Точное время и место появления фамилии Тонконогие устанавливается только через генеалогические исследования: метрические книги, ревизские сказки и писцовые записи. Но и без них ясно, что перед нами — живой памятник славянской культуры, где в одном слове соединились наблюдательность народа и его любовь к метким прозвищам.