Фамилия Тонкушин — из числа тех, что хранят в себе сразу несколько возможных историй предка. Образована она по типичной для русских фамилий модели: от прозвища Тонкуша с помощью патронимического суффикса -ин, который указывает на принадлежность: Тонкушин — «сын Тонкуши». Спор о происхождении самого прозвища и есть самое интересное в этой фамилии.

Наиболее очевидная версия отталкивается от прилагательного «тонкий». В этом случае Тонкушей называли худощавого человека, и прозвище отражало его внешность. Но у слова «тонкий» в старинных говорах было и другое значение — «бедный», «небогатый». Тогда прозвище могло указывать не на комплекцию, а на социальное положение: так могли сказать о крестьянине, у которого «тонко» с достатком. Обе трактовки правдоподобны, и без записей о конкретном человеке выбрать одну из них сложно.

Есть и менее очевидные пути. В рязанских говорах бытовал глагол «тонкать» — «напевать про себя, бренчать». Если предок имел привычку что-то мурлыкать под нос или негромко играть на каком-то инструменте, он вполне мог получить прозвище Тонкуша. Эта версия объясняет фамилию через поведение, а не через внешность, и звучит по-житейски убедительно. Наконец, существует гипотеза, связывающая Тонкушу с именем Тонька — уменьшительной формой крестильного имени Антон, которое восходит к греческому anteo — «вступать в бой, состязаться». В этом случае фамилия теряет связь с прозвищем и становится чисто именной, но такая трактовка менее вероятна: форма Тонька дала бы скорее фамилию Тонькин, а Тонкуша выглядит самостоятельным прозвищным образованием.

Что важно понимать: фамилия Тонкушин не относится к числу распространённых и не имеет устойчивой географической привязки, о которой можно говорить уверенно. Судя по диалектному глаголу «тонкать», корни её могут лежать в центральной России, в зоне рязанских говоров, но это лишь предположение. Прозвища на -уша вообще характерны для народной ономастики: они звучали ласково или иронично, но всегда по-свойски. Тонкуша — именно такой случай: в одном слове могло уместиться и подтрунивание над худобой, и намёк на бедность, и даже привычка напевать. Кем бы ни был первый носитель прозвища — худощавым, небогатым или тихо мурлыкающим — его потомки унаследовали память о нём в виде фамилии, которая до сих пор звучит по-деревенски тепло и чуть насмешливо.