Фамилия Торшин ведет начало от прозвища Торша, а то, в свою очередь, — от диалектного слова «торш» (или «торшенок»). В пермских говорах так называли мешок, в который помещался один-два пуда муки. Казалось бы, бытовая мелочь, но именно она приоткрывает дверь в мир, где жили предки носителей этой фамилии.

Слово «торш» напрямую связано с хлебным делом. Раз прозвище дали по мешку для муки, логично предположить, что Торшей в народе звали либо мельника, которому такие мешки были необходимы по работе, либо торговца мукой, развозившего свой товар в подобной таре. Вторая версия выглядит даже правдоподобнее: мельник чаще ассоциировался с жерновами и водой, а вот ловкого купца или прасола, скупавшего зерно, могли прозвать по его неизменному атрибуту — тому самому «торшу».

Модель образования фамилии проста и типична для русского севера и Урала: прозвище Торша плюс притяжательный суффикс -ин. Такой формант указывал на принадлежность: Торшин — значит «сын Торши», «из рода Торши». Подобные фамилии на -ин чаще возникали от основ, оканчивающихся на -а или -я, что мы здесь и видим.

Интересно, что в других регионах слово «торш» не прижилось или имело иное значение. Поэтому географически фамилия тяготеет к пермским землям и соседним территориям Предуралья, где такие говоры были распространены. В центральной России прозвище вряд ли бы поняли, а вот на Каме — запросто.

Стоит добавить, что прозвища по таре и мере сыпучих тел — довольно архаичный пласт русской ономастики. Они фиксировали не столько внешность или характер человека, сколько его занятие или даже социальную роль в общине. Торша — не обидное прозвище, а скорее профессиональное «именование по инструменту», такое же, как, скажем, Ковш или Лопата. Потомки мельника или мучного торговца со временем утратили связь с ремеслом, но фамилия сохранила память о том, чем жил их далекий предок.