Фамилия Транквилицкая — редкий образец русской фамилии, рождённой в стенах духовной школы. Её основа — латинское прилагательное tranquillus, что значит «спокойный, тихий, мирный, безмятежный». Такую фамилию, скорее всего, дали невозмутимому семинаристу: в среде будущих священников было принято переводить бытовые прозвища и черты характера на латынь, создавая благозвучные и книжные фамилии.

Обратите внимание на форму: перед нами не Транквилев и не Транквилин, а именно Транквилицкий. Такой вариант указывает на притяжательное прилагательное, образованное от полного имени Транквилл или Транквиллий. В семинарской практике могли использовать и直接 латинскую основу, и её «русифицированный» вид, отсюда и расхождение в окончаниях. Суффикс -ицк- типичен для фамилий, которые подчёркивали принадлежность к месту или роду, но здесь он работает иначе: он облагораживает иностранный корень, встраивая его в привычную русскую словообразовательную модель.

Интересно, что похожая логика работала и с другими «спокойными» фамилиями. Сравните с фамилией Розов: её произвели от нарицательного «роза», хотя по строгим правилам суффикс -ов присоединяется к словам мужского рода. Но в живой практике фамилии часто создавали не по учебнику, а по созвучию и аналогии. Так и Транквилицкий мог появиться не от точного латинского имени, а от уже готового прозвища Транквил, которое в крестьянской или мещанской среде звучало бы как Транквилов, а в семинарской — обрело более книжное «-ицк-».

Процесс формирования таких фамилий растянулся на столетия, и точно определить, когда именно и в каком уезде предки Транквилицких получили свою фамилию, можно только через серьёзные генеалогические изыскания. Ясно одно: носитель этой фамилии почти наверняка происходит из духовного сословия, где латынь была языком обучения и повседневного обихода. В отличие от большинства крестьянских фамилий, которые закрепились за ремёслами или именами отцов, Транквилицкая несёт на себе отпечаток кабинетной учёности и намеренного конструирования.

Сегодня фамилия встречается крайне редко, что делает её ещё более ценной для потомков: за ней стоит не просто прозвище, а целая культурная традиция — попытка дать человеку имя, отражающее его характер, но выраженное на языке науки и веры.