Фамилия Трантин образована от прозвища Трантя, и это сразу говорит нам о характере или занятии предка. В основе прозвища, скорее всего, лежит областное слово «транда» — так в народе называли пустослова, болтуна, человека, который говорил вздор. Согласитесь, меткое прозвище для того, кто любил поговорить без дела.

Но есть и другая версия, которая уводит нас в южнорусские говоры. Там бытовал глагол «трандыкать» — бренчать на гитаре или балалайке. Если придерживаться этой гипотезы, то Трантей могли прозвать незадачливого музыканта, который играл не столько мастерски, сколько шумно и навязчиво. Эта версия не менее правдоподобна, ведь прозвища часто отражали не профессию, а манеру поведения.

Наконец, не стоит сбрасывать со счетов и связь с глаголом «транжирить». Тогда Трантя — это праздный человек, кутила, промотавший состояние. В этом случае фамилия несет в себе неодобрительный оттенок, который закрепился за родоначальником.

Словообразовательная модель здесь проста и прозрачна: от прозвища Трантя через притяжательный суффикс -ин образована фамилия, отвечающая на вопрос «чей?» — то есть сын Транти. Такой тип фамилий широко распространен в северных и центральных русских землях, где суффикс -ин был основным для образования фамилий от слов, оканчивающихся на -а или -я.

Какую из версий считать основной — вопрос открытый. Но наиболее вероятной выглядит первая, связанная с «трандой» и пустословием: слово это встречается в говорах шире, чем «трандыкать», а прозвища по речевой манере давали охотно и повсеместно. Версия с «транжирить» тоже имеет право на жизнь, однако она менее органична фонетически — от «транжирить» естественнее было бы ожидать форму Транжирин.

Так или иначе, потомок человека с прозвищем Трантя со временем получил фамилию Трантин. Сегодня она звучит редко, но за ней стоит живая картина: либо говорливый сосед, которого уважали за словоохотливость, либо горе-музыкант, либо мот, спустивший наследство. Точного ответа мы уже не получим, но сам выбор прозвища подсказывает: предок был человеком заметным, с яркой чертой, которая не стерлась даже спустя столетия.