Фамилия Тренисов — редкий пример того, как прозвище, данное человеку по занятию или привычке, закрепилось за его потомками. Она отвечает на вопрос «чей будете?»: сын, внук или более отдаленный потомок человека по прозвищу Тренис. Суффикс -ов указывает на принадлежность и является самой распространенной моделью образования русских фамилий, что говорит о давнем бытовании исходного прозвища в крестьянской или посадской среде.

Вопреки возможному искушению, связывать эту фамилию с американским женским именем Тренис («веселая») нет никаких оснований. Это имя не использовалось в русском именослове, а фамилии на -ов в подавляющем большинстве случаев формировались от мужских прозвищ. Поэтому версия экзотического заимствования отпадает сразу.

Куда правдоподобнее выглядит версия, уводящая нас в говоры северо-запада и Приуралья. В основе прозвища Тренис лежит литовское слово trinti — «тереть, натирать». В этом случае Тренисом могли прозвать мельника или того, кто занимался ручной обработкой зерна — тер, молол его в ступе. Вторая, не менее интересная гипотеза, отсылает к коми-пермяцкому слову «триньгыны» — «звенеть, бренчать». Тогда прозвище получал либо звонарь, либо, что вероятнее, плохой музыкант, чья игра напоминала слушателям не мелодию, а назойливый бренчащий звук.

Обе версии имеют право на существование, и обе рисуют образ конкретного человека — труженика или неудачливого гуляки, чья особенность была замечена окружающими и закреплена в прозвище. Выбрать между «тереть» и «бренчать» сложно, но обе они указывают на бытовую, простонародную среду, где фамилии рождались из живого обихода.

Точное место и время возникновения фамилии Тренисов установить сейчас трудно: процесс формирования русских фамилий растянулся на несколько столетий, а прозвища не фиксировались в документах до момента их превращения в наследственное имя. Однако сам факт существования фамилии с такой необычной, балто-финно-угорской этимологической основой говорит о тесных языковых контактах на территории расселения славян. Это не просто родовое имя, а немой свидетель тех культурных связей, которые переплетались на Русском Севере и в Прикамье.