Фамилия Трибе — редкая в русском контексте и почти наверняка нерусская по происхождению. Чтобы понять её корни, стоит сразу отбросить привычную модель «основа + суффикс -ов/-ин» — здесь её нет. Фамилия стоит в «голой» форме, без патронимического окончания, что характерно для немецких, еврейских или прибалтийских фамилий, попавших в русскую среду.

Самая вероятная версия — немецкая. В немецком языке слово Triebe (произносится «три́бе») имеет несколько значений: «побеги», «ростки», а также «приводы» или «механизмы». Прозвище Triebe могли дать садоводу или человеку, связанному с растительностью, либо, напротив, мастеру по изготовлению приводных ремней и колёс. Встречается и фамилия Trieb, от которой Triebe — форма множественного числа или вариант написания. В немецкой ономастике такие фамилии нередко указывали на профессию или характерную черту внешности (например, «длинный, как побег»).

Менее вероятна, но возможна связь с французским словом tribu («племя») или итальянским tribù — но тогда фамилия должна была бы писаться иначе (Трибю, Трибу). Для русского уха форма «Трибе» звучит как дательный или предложный падеж от «Триба», но это случайное совпадение: в русской традиции такие фамилии не склонялись бы по падежам как прилагательные.

Носители фамилии Трибе в России — это, скорее всего, потомки немецких колонистов, переселившихся в Поволжье или на юг Российской империи в XVIII–XIX веках. Также фамилия встречается у евреев-ашкеназов, где могла возникнуть от идишского tribe («печальный», «грустный») — такое прозвище давали человеку с меланхоличным нравом. В обоих случаях фамилия сохранила исходное написание без русификации, что делает её легко узнаваемой и указывает на относительно позднее появление в русских документах.

С точки зрения словообразования, Трибе — пример «чистой» фамилии, не обросшей суффиксами. Это одновременно упрощает поиск корня и затрудняет датировку: такие фамилии могли закрепиться в любую эпоху, от Средневековья до XIX века. Однокоренные русские фамилии (Трибов, Трибин) практически не встречаются, что подтверждает иноязычную природу основы.