Фамилия Трусина хранит в основе слово, которое в древнерусском языке имело совсем не то значение, что сегодня. «Трус» в старину — это не боязливый человек, а землетрясение, сотрясение, грохот. В «Слове о полку Игореве» «трус» означает именно дрожание земли. Так могли прозвать человека шумного, громогласного, того, кто «сотрясает воздух», или, напротив, человека крупного, грузного, чья поступь заставляла дрожать пол. Прозвище Трус или Труса закреплялось за носителем, а его потомки получали фамилию Трусины — по модели «чей?» с суффиксом -ин.

Вторая версия, менее распространённая, но лингвистически допустимая, связывает фамилию с глаголом «трусить» в значении «ехать рысью, мелкой дрожащей походкой». В этом случае прозвище могло относиться к человеку с характерной походкой, возможно, к вознице, который «трусил» на телеге. Однако первая версия — с «трусом»-землетрясением — считается основной, потому что именно она зафиксирована в исторических документах: в новгородских и псковских грамотах XV–XVI веков встречаются люди с прозвищем Трус, никак не связанные с трусостью.

Фамилия Трусина — женская форма, парная к мужской Трусин. Встречается в центральных и северных областях России, особенно часто в костромских и ярославских землях, где диалектное слово «трус» долго сохранялось в значении «грохот, шум». Интересно, что в некоторых говорах «трусой» называли ещё и неспокойного, суетливого человека — эта версия тоже не противоречит общей картине: прозвище давали по поведению или по физической особенности, а не по моральному качеству. Сословной принадлежности у Трусиных не было: фамилия встречается и у крестьян, и у мещан, и у духовенства, что подтверждает её чисто прозвищное происхождение.