Фамилия Цабиев звучит на стыке двух культур — осетинской и грузинской, и сам её корень это подтверждает. В основе лежит личное имя Цаби, которое в разных традициях трактуют по-разному. Первая версия связывает его с арабским именем Сави: в переводе это «прямой, ровный», а также «правильный, зрелый, совершенный». Такое имя могло попасть в осетинскую среду через мусульманские традиции, которые заметно повлияли на часть фамилий Северного Кавказа.

Вторая версия уводит в другую сторону — к грузинскому слову tsba, то есть «безумство». Здесь важно понимать, что в старину прозвища, связанные с «безумством», часто означали не психическое расстройство, а человека дерзкого, непредсказуемого, одержимого в бою или деле. Такое имя могли дать смельчаку, чьё поведение выходило за рамки обыденного.

Сама фамилия образована по типичной для осетин модели: к основе Цаби добавлен русский суффикс -ев, который закрепился в документах после вхождения Кавказа в состав Российской империи. До этого осетины часто обходились без фамилий в привычном нам виде, используя родовые имена, отчества или указания на аул. Фамилия Цабиев, как и многие ей подобные, застыла в письменных источниках именно в XIX веке, когда началась массовая фиксация населения.

Несмотря на два разных толкования, обе версии сходятся в одном: перед нами не случайное сочетание звуков, а имя-характеристика. Либо это пожелание мальчику стать правильным и зрелым мужчиной, либо признание его буйного, неукротимого нрава ещё в детстве. Правдоподобнее выглядит первая версия — арабское влияние на осетинскую ономастику прослеживается отчётливее, чем грузинские корни в личных именах этой группы. Но полностью отбрасывать вторую не стоит: географическое соседство и смешанные браки делали такие заимствования естественными.

Встречается фамилия преимущественно в Северной Осетии и среди осетин, живущих в других регионах России. Отдельных выдающихся носителей, попавших в энциклопедии, пока нет, поэтому говорить о «знаменитых Цабиевых» преждевременно. Зато сама фамилия — живое напоминание о том, как на Кавказе переплетались арабская письменность, грузинское соседство и русское делопроизводство, создавая на стыке культур новые родовые имена.