Фамилия Тульчин (и её форма Тульчины) — редкий пример того, как в одном слове переплелись еврейская традиция и славянское языковое влияние. Разбирать её стоит не с корня, а с суффикса: окончание -ин выдаёт модель образования, типичную для русских фамилий, но сама основа уводит нас в другую культурную среду.

Первая и наиболее правдоподобная версия связывает фамилию с женским еврейским именем Тульча. В переводе с иврита оно означает «сладкая». По этой логике, Тульчин — это «сын Тульчи» или «человек из рода Тульчи». Такая модель, когда фамилию образовывали от имени матери, встречалась у еврейских семей, особенно в тех регионах, где ощущалось сильное славянское окружение. Суффикс -ин здесь не случаен: он указывает на то, что фамилия сформировалась на русской почве, вероятно, в черте оседлости, где еврейские имена адаптировались под местные словообразовательные нормы.

Вторая гипотеза предлагает славянский след. Согласно ей, в основе фамилии лежит прозвище Тулька — так на юге России называли мелкую черноморскую и каспийскую сельдь. Если принять эту версию, то перед нами «профессиональное» именование: предок мог заниматься рыбным промыслом, и прозвище закрепилось за ним по роду занятий. Однако здесь есть слабое место: прозвище Тулька само по себе звучит уменьшительно и скорее относилось бы к невысокому человеку или к тому, кто торговал этой рыбой, но переход от такого прозвища к фамилии Тульчин менее очевиден, чем от личного имени.

Интересно, что обе версии не противоречат друг другу в главном: фамилия Тульчин — это памятник еврейской культуры, но сформированный под славянским влиянием. Сам факт существования двух гипотез объясняется тем, что процесс образования фамилий был длительным и не всегда привязан к одной местности. Окончательно утверждать, какая версия верна, можно только после серьёзных генеаленических изысканий — изучения метрических книг, ревизских сказок и семейных преданий. Пока же можно сказать одно: фамилия Тульчин звучит как мостик между двумя мирами, и в каждом из них у неё есть своё объяснение.