Фамилия Турула звучит непривычно для русского уха, и это не случайно. В её основе лежат тюркские корни, а само слово имеет как минимум два самостоятельных значения, каждое из которых могло дать начало прозвищу.

Наиболее распространённая версия возводит основу к древнетюркскому нарицательному «турул» — «сокол». В этом случае прозвище Турула получал либо удалой, смелый и ловкий мужчина, которого сравнивали с гордой птицей, либо человек, профессионально занимавшийся соколиной охотой. Такое занятие в степи и на Руси считалось уделом знати, поэтому прозвище могло нести оттенок уважения.

Вторая гипотеза отсылает нас к киргизскому глаголу «турул» — «стоять, вставать». Здесь смысл прозвища меняется: так могли назвать человека упорного, твёрдого, непоколебимого, того, кто умел настоять на своём и не сгибался под обстоятельствами. Обе трактовки сходятся в одном: прозвище давалось за яркую черту характера или род занятий, а не за внешность.

Сам суффикс «-а» в данном случае указывает на то, что перед нами не типичная русская модель с окончанием -ов или -ин, а скорее прозвищная форма, которая закрепилась как фамилия без дополнительного переоформления. Это делает фамилию Турула редкой и выделяющейся на фоне привычных славянских антропонимов.

Известным носителем фамилии был Евгений Турула (1882–1951) — украинский католический священник, дирижёр, педагог и композитор. Его биография подтверждает, что фамилия бытовала в западноукраинских землях, где тюркские заимствования встречались чаще, чем в центральной России, благодаря многовековым контактам с кочевыми и полукочевыми народами.

Сегодня, встречая фамилию Турула, стоит помнить, что за ней стоит либо образ стремительного сокола, либо характер несгибаемого человека. Обе версии правдоподобны, но первая, с птицей, выглядит более убедительной, поскольку образ сокола в тюркской культуре был широко распространён и часто использовался в личных именах и прозвищах.