Фамилия Тыртышников — наглядный пример того, как прозвище, данное человеку за характер или занятие, закрепилось за его потомками. В основе фамилии лежит прозвище Тыртышник, а суффикс -ов указывает на принадлежность: Тыртышников буквально значит «сын Тыртышника», «из рода Тыртышниковых». Сама модель образования — от прозвища, а не от имени или профессии — типична для русских фамилий, сложившихся в XVI–XVII веках, когда родовые именования активно формировались у крестьян и посадских людей.

Наиболее правдоподобное объяснение прозвища ведет к диалектному глаголу «тартыжничать», который встречается во владимирских говорах. Значение у этого слова нелестное: «ерничать, пить, шататься». Соответственно, Тыртышником в тех краях называли разгульного человека, мота, любителя хмельного. Нередко такое прозвище цеплялось и к сварливому, упрямому человеку — видимо, за тяжелый нрав, который шел рука об руку с беспутным образом жизни. Эта версия выглядит убедительной хотя бы потому, что объясняет сам корень: «тыртыш» — это звукоподражательное или экспрессивное искажение, характерное для народной речи, где грубоватые слова часто живут именно в глаголах поведения.

Вторая версия, менее вероятная, но не лишенная оснований, связывает прозвище с украинским словом «тиртиця» — «доска». Если принять эту гипотезу, Тыртышник — профессиональное именование плотника. В пользу версии говорит то, что прозвища по ремеслу в русской ономастике встречаются сплошь и рядом: Плотников, Столяров, Бочарников. Однако здесь есть слабое место: переход от «тиртиця» к «тыртыш» требует дополнительных фонетических допущений, тогда как связка «тыртыш» — «тартыжничать» лежит на поверхности и не нуждается в натяжках. Поэтому версия о разгульном человеке выглядит предпочтительнее.

Фамилия Тыртышников — редкая, и это само по себе говорит о локальном происхождении рода. Скорее всего, она возникла в одном из сел Владимирской губернии или соседних с ней областей, где бытовал диалектный глагол, и лишь потом разошлась по стране вместе с носителями. Точное время возникновения фамилии установить сложно: процесс закрепления прозвищ за потомками растянулся на несколько поколений, и в каждом конкретном случае он шел по-своему. Но сам факт, что фамилия сохранилась, пусть и в небольшом числе семей, делает ее памятником живой народной речи — той самой, что давала меткие и не всегда лестные имена людям, а потом превращала эти имена в родовые знаки.