Фамилия Тюхта — редкий случай, когда прозвище перешло в фамилию без изменений, не обрастая типичными суффиксами -ов или -ин. Перед нами не «чей-то сын» и не «чей-то работник», а сам человек, которого так окликали. Исходное прозвище звучало как Тюхта, и именно в этой форме оно закрепилось за родом.

Смысловая основа прозвища неоднозначна, и здесь стоит развести две версии. Первая отсылает к диалектному глаголу «тюхтить» — «хлебать медленно, долго, много». Так могли прозвать нерасторопного, неуклюжего едока, а затем и вообще медлительного человека. Вторая версия связана с диалектными названиями еды и растений: в некоторых говорах «тюхтя» — это белая смородина, а в курских говорах так называли простоквашу с подболткой из гречневой муки. Если прозвище дали по любви к такой похлебке или по цвету лица, напоминающему ягоду, — перед нами совсем иной портрет предка.

Словообразовательно фамилия проста: основа совпадает с корнем, никаких дополнительных формантов нет. Такие «чистые» фамилии чаще встречались на севере и в Сибири, где прозвищные имена дольше сохранялись в быту. Однако ранняя фиксация относит нас к центральной России: в труде С. Веселовского упомянут Тюхтин Матвей Иванов, крестьянин, 1608 год. Обратите внимание — в XVII веке фамилия уже бытовала в форме с суффиксом -ин, то есть от прозвища Тюхта успели образовать отчество. Это говорит о том, что само прозвище возникло раньше, как минимум в XVI столетии.

Какая версия правдоподобнее? Глагольная — «тюхтить» — выглядит убедительнее, поскольку прозвища по манере есть и двигаться встречаются повсеместно, а вот узкие названия смородины или простокваши привязаны к конкретной местности и вряд ли стали бы основой для прозвища за пределами этих говоров. Впрочем, для курских предков обе версии могли совпадать: и еда, и слово для неё были местными.

Стоит добавить, что фамилия Тюхта не получила широкого распространения и осталась редкой. Это типичная ситуация для прозвищ, которые не были связаны с церковным именем и потому не подкреплялись святцами. Носители фамилии сегодня могут считать себя потомками либо медлительного человека, которого дразнили за манеру хлебать, либо жителя курских земель, чьё прозвище родилось из названия местного кушанья.