Фамилия Углова образована от прозвища Угол, и в этом имени скрыто сразу несколько возможных историй. Самая распространенная версия связывает прозвище с внешностью: углом в старину называли худощавого мужичка с угловатой, не округлой фигурой. Такое прозвище цеплялось за человека быстро и точно, а потом перешло к его детям и внукам как фамилия.

Есть и вторая, бытовая версия. Углом могли прозвать того, кто сдавал или снимал угол — то есть жил в чужом доме на съемном углу. В перенаселенных городах и рабочих слободах это было обычное дело, и прозвище отражало скорее социальное положение, чем характер. Третья версия, менее вероятная, связывает прозвище с качеством работы: мол, неважный мастер делал дело с изъянами и углами, негладко. Но эта гипотеза слабее — слишком уж натянуто она объясняет прозвище, которое обычно рождалось из живых, наглядных черт.

Сама фамилия Углова — женская форма, а мужской вариант Углов строится по простой и понятной модели: прозвище Угол плюс притяжательный суффикс -ов. Так на Руси образовывали фамилии от личных прозвищ: Иван — Иванов, Кузнец — Кузнецов, Угол — Углов. Суффикс отвечал на вопрос «чей?» и означал «сын такого-то». Поэтому Углова — это буквально «дочь или жена Угла».

Среди носителей этой фамилии есть фигура, которая выводит ее далеко за пределы обычной родословной истории. Федор Григорьевич Углов — выдающийся хирург, один из основоположников отечественной торакальной и сердечно-сосудистой хирургии. Он прожил более ста лет и вошел в Книгу рекордов Гиннеса как старейший в мире оперирующий хирург. Углов был академиком РАМН, лауреатом Ленинской премии и множества других наград, включая премию Андрея Первозванного и премию имени Бакулева. Он редактировал «Вестник хирургии имени И. И. Грекова», состоял почетным членом многих отечественных и зарубежных академий. Его вклад в мировую хирургию трудно переоценить, и для потомков Угловых эта фамилия звучит с особым весом.

Так что за фамилией Углова стоит не одна, а целых три народных истории — про худого мужика, про съемщика угла и про нерадивого мастера. Какая из них верна для конкретной семьи, сказать трудно: прозвища часто жили параллельно в разных местностях. Но каждая версия по-своему объясняет, как простое нарицательное слово стало фамилией, которую носят сегодня.