Фамилия Вельчевы — одна из тех, чья история уходит в народную речь, а не в святцы. Она образована от личного прозвища Вельчий, и суффикс -ев указывает на типичную русскую модель: «сын (или потомок) человека по прозвищу Вельчий». В отличие от фамилий на -ов, где основа могла оканчиваться на твёрдый согласный, здесь сработало правило мягкой или шипящей основы.

Прозвище Вельчий — загадка, которую ономасты решают через морскую лексику. Самая аргументированная версия отсылает к слову «вельсы» — так называют брусья обшивки судна, идущие над ватерлинией, то есть надводный борт. Если это так, то Вельчим могли прозвать корабельного мастера или плотника, работавшего с корпусом судна. Есть и более узкое толкование: «вель» — отдельное пространство в трюме у грот-мачты, куда стекает вода. Тогда прозвище получал матрос или боцман, отвечавший за эту часть судна. Обе гипотезы крепкие и не противоречат друг другу — они просто описывают разные детали одного ремесла.

Третья, менее вероятная версия выводит прозвище от глагола «величать» — называть по отчеству или титулу. В этом случае Вельчим могли назвать человека подчёркнуто вежливого, обходительного. Но здесь слабое место: от «величать» естественнее было бы прозвище Величий или Величавый, а не Вельчий. Фонетически переход сомнителен, поэтому эту гипотезу стоит считать второстепенной.

О точном месте и времени возникновения фамилии Вельчев данных нет — процесс формирования фамилий у разных сословий шёл несколько столетий, и закрепиться она могла где угодно на севере или юге России, где была развита речная или морская торговля. Известно, что фамилия редкая: в современных базах она встречается точечно, без выраженного гнезда в одном регионе. Это говорит о том, что род мог быть немногочисленным или рассеянным.

Что интересно: у фамилии есть вариант написания через «о» — Вельчов, но он встречается ещё реже. В старых документах могла писаться через «ять» или с двойным «л» — Вельчевъ, что не меняет сути, но указывает на книжное происхождение записи. В целом, Вельчевы — фамилия-памятник не столько письменности, сколько русской морской или ремесленной среде, где точное прозвище метко определяло человека по делу.