Фамилия Верногоров — редкий случай, когда прозвище или имя-оберег застыло в полной, почти глагольной форме. В её основе лежит повелительное наклонение «верно» (в значении «храни верность» или «будь верен») и основа «гор» — почти наверняка от «гора». Получается составное прозвище вроде «Верни-гора» или «Верно-гора», которое давали человеку не за любовь к возвышенностям, а за надёжность: «верный, как гора», «на него можно положиться, как на каменную гору». Модель образования — от прозвища, состоящего из двух слов, через суффикс -ов, то есть «сын Верного-горы» или «потомок того, кого прозвали Верногор».

Словообразовательный тип — сложение двух основ с нулевой гласной в первой части («верн» + «о» + «гор») — встречается в русских фамилиях, но нечасто, и почти всегда это бывшие прозвища-характеристики, а не топонимы. В отличие от фамилий типа Вернидуб или Вернигора, где первая часть — глагол, здесь первая часть — краткое прилагательное «верен» (церковнославянское «верно»), что придаёт прозвищу скорее моральный, чем физический оттенок. Человек с таким прозвищем мог быть надёжным работником, стражем, управляющим или просто человеком слова.

Есть и альтернативная, менее вероятная версия: от имени-оберега Верногора — так в древнерусской традиции могли назвать ребёнка, чтобы он «держался горой» и был стоек. Однако для оберегов чаще брали однословные формы (Гора, Верный), а составные — уже бытовые прозвища взрослых людей.

Фамилия почти не встречается в центральных губерниях и в дворянских родословных книгах — скорее всего, её носители были крестьянами или посадскими людьми из северных или уральских регионов, где развит культ «горы» как символа надёжности (Урал, Каменный пояс). География бытования фамилии сегодня — единичные случаи, в основном в Пермском крае и Свердловской области, что косвенно подтверждает уральское происхождение.

В словарях русских фамилий (например, у Б. Унбегауна) фамилия не упоминается — это редкая, локальная форма, не попавшая в общерусские списки. Но именно такие фамилии и ценны для историка: они хранят в себе живую диалектную речь и бытовую наблюдательность, с которой предки давали прозвища друг другу.