Фамилия Ворочнихин — редкий случай, когда словообразовательная модель почти полностью заслоняет собой корень. Перед нами типичный «семейный» суффикс -ин, который в русских фамилиях указывает на принадлежность: «чей?» — Ворочнихин, то есть сын или потомок Ворочнихи. А вот Ворочниха — это уже женское прозвище или, что вероятнее, название женщины по роду занятий её мужа.

Корень здесь — «ворочн-», который напрямую связан с глаголом «ворочать». В русских говорах «ворочник» — человек, занятый тяжёлой работой по перетаскиванию, ворочанию грузов: грузчик, подручный на мельнице или лесоповале, работник на соляных варницах, где приходилось ворочать тяжёлые мешки или брёвна. Жена такого работника в народе получала прозвище Ворочниха, а их дети становились Ворочнихиными. Интересно, что фамилия сохранила архаичную форму женского прозвища в основе, что нечасто встречается: обычнее было бы образование напрямую от мужского «Ворочников» или «Ворочкин».

Альтернативная, но менее убедительная версия выводит корень из диалектного «ворочня» — так в некоторых областях называли большую деревянную колотушку или вал для трамбовки. В этом случае прозвище Ворочниха мог получить человек, делавший такие орудия или похожий на них внешне (грузный, медлительный). Но связь с профессией через суффикс -их- всё же надёжнее: в русской ономастике XVII–XVIII веков этот суффикс был основным маркером жены по мужу, и фамилии на -ихин (вроде Ворочнихин, Кузнечихин, Поварихин) встречаются преимущественно на севере и северо-востоке — в Архангельской, Вологодской, Вятской губерниях. Именно там, на лесосплавах и соляных промыслах, работа ворочников была обычным делом.

Фамилия не получила широкого распространения и осталась локальной. Встречается она и в искажённых вариантах: Ворочнихин, Ворочнехин, Ворошнихин — это результат «народной этимологии», когда непонятное слово подгоняли под более привычное «ворошить». Но исходное написание с «ч» надёжно привязано к глаголу «ворочать». Так что предок носителя этой фамилии, скорее всего, был работником физического труда на Севере или Урале, а сама фамилия — живое свидетельство того, как в языке закреплялся профессиональный статус целой семьи через женское прозвище.