Фамилия Ворончихины — яркий пример того, как в русском именовании закрепилось прозвище женщины. Её основа — не прямое мужское прозвище, а форма «Ворончиха», то есть жена человека по прозванию Ворон. Такая модель с суффиксом -их- типична для северных и центральных областей России, где фамилии часто образовывали от женского имени или прозвища главы семьи: сначала говорили «жена Ворончиха», а затем «дети Ворончихины». Это отличает её от более распространённых фамилий на -ов и -ин.

Само прозвище Ворон уходит корнями в древнерусские традиции. В языческие времена имя Ворон давали ребёнку, чтобы природа приняла его как своего и передала мальчику силу, зоркость или долголетие этой птицы. Но в народном сознании образ ворона был двойственным: с одной стороны, вещая птица, с другой — символ тёмной силы и воровства. Поэтому прозвище могли дать и за внешность — смуглому, черноволосому человеку, и за характер — хитрецу или тому, кто носил тёмную одежду.

Точное время появления фамилии Ворончихин установить сложно: на Русском Севере и в Приуралье фамилии на -их/-ых фиксируются с XV–XVI веков, но в документах они могли долго оставаться полуофициальными. В отличие от дворянских родов, такие фамилии чаще встречались среди крестьян и посадских людей, где прозвище жены бытовало как семейное именование.