Фамилия Загривная — редкий случай, когда прозвище не перешло в фамилию через суффикс, а застыло в форме прилагательного женского рода. В русской ономастике такие фамилии на -ая чаще всего встречаются на юге и западе России, в частности на Кубани, в Белгородской, Курской, Воронежской областях, где сильна украинская традиция образования фамилий от прилагательных. В отличие от северорусских фамилий на -ого, южнорусские на -ая не склоняются по падежам, что сразу указывает на регион происхождения.

Корень фамилии — «загрив-», от слова загривок (часть шеи, холка). Прозвище Загривный могли дать человеку по внешнему признаку: с мощным, толстым загривком, либо по привычке носить что-то за спиной, на загривке. В крестьянской среде прозвища, связанные с частями тела, были обычны — они не несли оскорбительного оттенка, а служили меткой приметой в общине. Второй, менее вероятный вариант: основа могла быть связана с диалектным глаголом «загривить» — задирать голову, быть гордым или упрямым. Тогда Загривный — тот, кто ходит с высоко поднятой головой, задира.

Суффикс -н- в основе указывает на типичную модель образования русского прилагательного от существительного: загривок → загривный. Фамилия могла возникнуть и как указание на место жительства — например, за гривой (возвышенностью, грядой), но это менее правдоподобно, так как в русских говорах «грива» чаще означала лес на возвышенности или конскую шею, а не просто холм.

Сословный состав носителей фамилии неоднороден. В ревизских сказках XIX века Загривные встречаются среди государственных крестьян и казаков Черниговской и Харьковской губерний. Казачья среда часто сохраняла прозвищные фамилии без изменений, что объясняет форму прилагательного в женском роде — так могли записать жену или вдову казака Загривного. Мужской вариант фамилии — Загривный — встречается реже, но именно он был исходным.

Сравнение с однокоренными фамилиями (Загривко, Загривов) показывает, что в основе лежит одно и то же прозвище, но разные модели оформления. Загривная — самая архаичная по форме, так как сохранила прямое согласование с полом носителя, что для русских фамилий XVIII–XIX веков уже было анахронизмом. Это делает фамилию ценной для историков языка: она фиксирует живую народную традицию, когда фамилия ещё не стала наследственной в современном смысле, а была описательным прозвищем, которое передавалось по мужской линии с изменением окончания у женщин.