Фамилия Зелякова — женская форма, а её мужской вариант — Зеляков. С первого взгляда бросается в глаза редкий корень «зел-», который редко встречается в фамилиях в таком виде. Обычно мы видим Зеленин, Зеленов, Зельдин — там основа ясна. С Зеляковым сложнее, и тут есть две основные версии, причём одна заметно убедительнее другой.

Первая, самая вероятная, отсылает к диалектному слову «зеля» или «зелька». В русских говорах так называли зелёный лук, молодую зелень, а в некоторых областях — вообще всё зелёное, незрелое. Прозвище Зеля могли дать либо крестьянину, торговавшему зеленью, либо человеку с бледным, «зелёным» цветом лица. Слово «зеля» известно и в значении «зелье, трава», но в бытовых прозвищах чаще фигурировала именно зелень как продукт. Суффикс -ков указывает на типичную русскую модель: Зеля → Зеляков — «сын Зели», то есть потомок человека с таким прозвищем. Это куда правдоподобнее, чем версия о связи с редким именем Зеля (сокращение от Зельман или Зелиг), которая не подтверждается географией фамилии.

Вторая версия, более экзотическая, связывает фамилию с польским или белорусским словом «zielak» — «зеленщик», «огородник». В таком случае Зеляков мог быть «окающим» вариантом фамилии Зеляков, где корень «зел-» сохранил старую форму. Но для русского уха «Зеляков» звучит естественнее, чем «Зеляков», и в исторических документах XVII–XVIII веков на территории центральной России встречаются именно Зеляковы, а не Зеляковы. Это говорит в пользу первого объяснения.

Географически фамилия редкая, но не единичная. Основные очаги — Тверская, Ярославская и Вологодская области, то есть регионы с развитым огородничеством и диалектным словом «зеля». Встречается и на Урале, куда переселенцы принесли прозвище. В дворянских родословных книгах Зеляковы не значатся — фамилия явно крестьянская или мещанская, возникла не раньше XVI века, когда прозвища начали закрепляться в качестве фамилий.

Таким образом, ваш предок, скорее всего, был человеком, связанным с зеленью или получившим прозвище по внешности. Никакой тайны или аристократического подтекста здесь нет — просто живое слово, которое закрепилось в фамилии и дошло до наших дней.