Фамилия Живула — редкий пример того, как прозвище, данное по самому неприметному существу, со временем стало родовым именем. В основе лежит диалектное слово «живуля» — так в народе называли вошь, блоху или другое мелкое насекомое. Версия о «защитном» именовании здесь особенно убедительна: давая младенцу прозвище Живула, родители словно прятали его от злых сил, желая, чтобы природа приняла ребёнка за своего, и к нему перешли качества этого живого существа — в первую очередь сама способность жить и выживать.

Однако не стоит исключать и более прозаичное толкование. Прозвище могли дать и от прилагательного «живой» — то есть подвижный, энергичный, непоседливый человек. В этом случае Живула — характеристика характера, а не оберег. Оба варианта имеют право на существование, и без точного контекста XV–XVI веков выбрать между ними сложно.

Исторический след фамилии обнаруживается в «Ономастиконе» С. Б. Веселовского: там записан Живуля, звонарь, 1564 год, Новгород. Эта запись ценна вдвойне. Во-первых, она локализует фамилию в северо-западных русских землях. Во-вторых, указывает на занятие носителя — церковный звонарь, что говорит о его принадлежности к посадскому или даже церковному люду, а не к крестьянству. Таким образом, предок современных Живул мог быть человеком при храме, а его прозвище — либо детским оберегом, либо меткой бойкого нрава.

Словообразовательная модель фамилии проста: основа «живул-» плюс типичное для украинских, белорусских и южнорусских фамилий окончание -а. Фамилия склоняется как существительное мужского рода: Живула, Живулы, Живуле.