Фамилия Жулинов — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти не скрывает своего значения. Вопреки возможным ассоциациям с современным словом «жулик», исходный смысл был другим. В русских говорах XIX века «жулить» означало не только «мошенничать», но и «юлить, вертеться, хитрить», а также «жадно есть, чавкать». Человек, получивший прозвище Жуля или Жулило, скорее всего, был либо непоседливым, изворотливым в хорошем смысле (например, в торговле или ремесле), либо имел привычку есть неаккуратно. В словаре Даля зафиксировано и слово «жуля» — «вялый, плохой работник», что добавляет ещё один оттенок.

Модель образования проста: суффикс -ов указывает на принадлежность. Жулинов — буквально «сын Жули» или «из семьи Жулина». Форма на -ин (Жулин) исторически была бы более типична для прозвищ на -а, но здесь сработала конкуренция суффиксов: -ов закрепился как более массовый, особенно в северных и центральных губерниях. Встречается и вариант Жулин — он древнее и чаще фиксируется в документах XVI–XVII веков, тогда как Жулинов — более поздняя, «окостеневшая» форма.

Географически фамилия разбросана, но заметна в Вятской и Пермской губерниях, где слово «жулить» бытовало в значении «обманывать помаленьку». В переписных книгах XVII века попадаются крестьяне с прозвищем Жулик, но это ещё не фамилия — скорее бытовое имя. Становление Жулинова как наследственной фамилии произошло, вероятно, в среде государственных крестьян или мещан: в дворянских родословных она не встречается.

Ономастические словари (например, работы Б. Унбегауна) относят такие фамилии к группе «прозвищных», образованных от глаголов действия. Споров о корне немного: все версии сходятся на древнерусском «жуль» — «плут, хитрец». Альтернативная гипотеза о заимствовании из тюркских языков (где «жул» — «грабить») слаба: слово прочно вписано в славянскую лексику с её многозначностью.

Итог: предки носителя фамилии Жулинов вряд ли были закоренелыми мошенниками. Скорее — ловкими, юркими людьми, может быть, мелкими торговцами или ремесленниками, которых в деревне ценили за сметку, но и подшучивали над их изворотливостью.