Фамилия Журава — редкий случай, когда за привычной звуковой оболочкой может скрываться не один, а сразу несколько возможных корней. Самая очевидная версия отталкивается от названия птицы: в основе лежит диалектная или старая форма слова «журавль». В древнерусской традиции мирские имена, образованные от названий животных и птиц, были распространены — так родители «включали» ребёнка в природный мир, желая ему перенять качества тотема: бдительность, стать, верность. Поэтому имя Журава могло быть оберегом или пожеланием.

Но есть и другой поворот. В украинском языке слово «жур» означает «печаль, кручина». По этой версии, прозвище Журава могли дать человеку меланхоличному, задумчивому или пережившему тяжёлую утрату. Здесь интересно, что надежда на жизнерадостность, о которой иногда пишут в популярных толкованиях, вступает в противоречие с самой семантикой корня — скорее, прозвище фиксировало уже проявленное качество, а не желаемое.

Третья ветвь ведёт в русские диалекты. В некоторых говорах «жур» — это овсяный кисель или отстой конопляного масла. Тогда Журавой могли прозвать человека, чей рацион был скуден и однообразен, либо, в переносном смысле, — вялого, «кисельного» по характеру человека. Эта версия менее популярна, но именно она связывает фамилию с бытовой, а не символической реальностью.

Словообразовательно фамилия застыла в форме имени-прозвища без типичного русского суффикса -ов/-ев, что указывает на её возможное украинское или белорусское происхождение, где такие бессуффиксные фамилии встречаются чаще. В письменных источниках XVI–XVII веков встречаются носители похожих прозвищ: Иван Журавль (1646, Арзамас) и подьячий Пятуня Журавлев (1630). Форма Журава, вероятно, существовала параллельно как более краткий, народный вариант.