Фамилия Журавёва — женская форма фамилии Журавлёв, и это сразу указывает на её главную особенность: она образована не напрямую от названия птицы, а от более древнего прозвища или неканонического имени Журавль. В старину «журавлём» могли назвать высокого, долговязого или сутулого человека — походка или осанка напоминали эту птицу. Реже прозвище давали за звонкий, «курлыкающий» голос.

В основе лежит суффикс -ев, который в русской ономастике присоединялся к основам на мягкий согласный или на -ль: Журавль → Журавлёв. Вариант Журавёва — это уже результат исторического упрощения: выпадение «л» в произношении и написании. Такое встречается нередко: ср. Кораблёв и Корабёв, Земляной и Земяной. Поэтому Журавёва — не ошибка, а закономерная разговорная форма, которая закрепилась в документах.

В дореволюционной России фамилия Журавлёв (и её вариант) была распространена в центральных губерниях — Тверской, Ярославской, Московской. Там, где птица журавль водилась в изобилии и была частью крестьянского быта, прозвища по птицам давали охотно. Сословно носители чаще всего были крестьянами или мещанами: фамилия не дворянская, без родового герба, но и не редкая.

Интересно, что в отличие от, скажем, фамилий Соколов или Орлов, которые могли давать за охотничьи заслуги, Журавль в народной культуре — птица с двойным смыслом. С одной стороны, символ бдительности и верности (журавли возвращаются к гнезду), с другой — насмешливое прозвище для долговязого человека. Поэтому предки носителя фамилии могли быть либо заметно высокими, либо просто людьми с «птичьей» статью.

Если искать редкий угол, то вот он: в некоторых говорах «журавлём» называли не птицу, а колодезный рычаг — «журавец». В этом случае прозвище мог получить мастер, делавший колодцы, или человек, живший у такого колодца. Но это версия менее вероятная: в антропонимике птичьи прозвища намного типичнее для русских фамилий, чем предметные.