Фамилия Златомир — редкий случай в русском ономастиконе, где основа явно славянского, а не календарного происхождения, а суффикс отсутствует. Это так называемая фамилия-композит: она образована от двух корней — «злат-» (золото) и «-мир» (мир, покой, вселенная). В древнерусской и общеславянской традиции такие двуосновные имена (Златомир, Добромир, Ратибор) давали как мирские, княжеские или охранительные — с пожеланием богатства и благополучия, либо как символ «золотого мира», то есть согласия и процветания.

В отличие от подавляющего большинства русских фамилий, Златомир не имеет патронимического суффикса -ов/-ев или -ин. Это указывает на то, что фамилия, скорее всего, застыла в форме личного имени. Такое характерно для украинской, белорусской или польской традиции, где фамилии нередко совпадают с исходным именем без добавления родового окончания. В русской среде подобные формы встречаются реже и часто свидетельствуют о позднем оформлении фамилии — в XIX веке, когда крестьянам или мещанам могли записать прозвище или имя в документах без изменений.

Вероятнее всего, предок носителя фамилии Златомир был назван в честь языческого или народного славянского имени, которое не вошло в святцы. Это имя могло быть дано по родовой традиции, например, в южнославянских землях (Болгария, Сербия) имя Златомир встречается и сегодня как личное. В России же оно почти исчезло, сохранившись лишь в виде фамилии.

Важно понимать: Златомир — не прозвище по ремеслу (златокузнец, ювелир) и не указание на богатство. Это именно составное имя-пожелание, типичное для дохристианской антропонимии. Учитывая редкость фамилии, её носители, скорее всего, происходят из одного небольшого региона — возможно, из западных или южных губерний Российской империи, где славянские имена дольше держались в народном быту.

В словарях фамилий (например, у Б. Унбегауна) прямого разбора Златомир нет, но модель образования полностью совпадает с группой «княжеских» двуосновных фамилий вроде Добромиров, Ратимиров, Святополков. Отличие лишь в том, что Златомир избежала русификации через суффикс, что делает её особенно ценной для историков языка — как живой след древнего имени, не переработанного церковной или бюрократической традицией.