Фамилия Абдужалиев — одна из тех, где основа говорит сама за себя, а суффикс выдаёт способ образования. Она состоит из арабского имени Абдужалиль (Абдул-Джалиль) и русского патронимического суффикса -ев. Имя переводится как «раб Великого» (от «абд» — раб и «аль-Джалиль» — один из эпитетов Аллаха, означающий «Великий», «Могучий»). То есть Абдужалиев — буквально «сын Абдужалиля», потомок человека, носившего это теофорное имя.

Словообразовательная модель здесь прозрачна: к восточному имени добавили стандартный русский суффикс принадлежности, который закрепился в русской паспортной системе в XIX–XX веках. В отличие от фамилий на -ов, суффикс -ев появляется после мягких согласных, шипящих или гласной «и» в основе — в данном случае конечный мягкий «ль» потребовал именно такой формы. Если бы имя писалось как Абдужалилов, это указывало бы на твёрдую основу, но вариант с -ев точнее отражает произношение исходного имени.

Географически фамилия типична для народов Северного Кавказа, особенно для чеченцев, ингушей и кумыков, а также встречается у таджиков и узбеков. В русских документах она могла появиться двумя путями: либо через исламскую традицию имянаречения, когда ребёнку давали имя в честь деда, и оно переходило в фамилию, либо через официальную русификацию в XIX веке, когда горцам и жителям Средней Азии записывали фамилии по отцу.

В ономастике эта фамилия интересна тем, что она не смешивается с похожей, но другой по смыслу фамилией Абдулжалилов. В варианте Абдужалиев имя сокращено на одну букву — «л» выпало в середине (Абдул-Джалиль → Абдужалиль), что свойственно живой устной речи, где долгие сочетания согласных стягиваются. Это не ошибка, а региональная или семейная особенность произношения, которая закрепилась в документах.

Если искать параллели, то однокоренные фамилии — Абдулов, Абдуллаев, Абдулхаликов — все от той же модели «абд + имя Бога». Но Абдужалиев стоит особняком: в нём сохранился редкий эпитет «аль-Джалиль», который в быту встречается реже, чем, скажем, «ар-Рахман» или «аль-Карим». Это делает фамилию не просто указанием на веру предка, а намёком на конкретное богословское именование.