Фамилия Абуева — женская форма фамилии Абуев. В основе её лежит мужское личное имя Абу, которое в разных тюркских и кавказских языках может быть как полным именем, так и сокращением от более длинных теофорных имён (Абубакар, Абумуслим, Абусаид). В арабском «абу» означает «отец», и в составе сложных имён оно указывает на принадлежность к роду или почитаемому предку: например, Абубакар — «отец Бакара». Однако в качестве самостоятельного имени Абу встречается реже и часто является усечённой формой, особенно в дагестанских и чеченских традициях.

Фамилия образована по русской модели с патронимическим суффиксом -ев, который присоединяется к основе на согласный. Этот суффикс — вариант -ов после мягких или шипящих согласных, но в данном случае он стоит после твёрдого [б] не случайно: в тюркских и кавказских языках конечный гласный в имени Абу на письме может передаваться как «у», но в произношении он редуцируется, и при адаптации к русской системе фамилий основа осмысляется как Абу- с твёрдым исходом. Отсюда — Абуев, а не Абов.

Географически фамилия Абуева распространена преимущественно в регионах Северного Кавказа: в Дагестане, Чечне, Ингушетии, а также среди тюркских народов — кумыков, ногайцев, татар. Встречается она и в Закавказье, особенно у азербайджанцев. В центральной России редка и почти всегда указывает на миграцию с Кавказа или из Поволжья.

Сложность этимологии в том, что имя Абу может быть не только арабским, но и исконно тюркским: в некоторых тюркских языках «абу» означает «дед», «предок» или «уважаемый старец». В таком случае фамилия Абуева могла возникнуть не от личного имени, а от прозвища, данного главе рода. Однако вторая версия менее вероятна: в официальных документах и переписях XIX — начала XX века фиксировались именно имена, а прозвища редко становились основой для фамилий у народов, которые только входили в общероссийскую паспортную систему.

В архивах фамилия Абуева встречается с середины XIX века в метрических книгах Дагестанской области и Кавказского наместничества. Носители её — в основном крестьяне и горцы, реже — духовные лица (муллы, кадии). Среди известных носителей — советский и российский учёный-филолог, специалист по дагестанским языкам, но точные данные о нём не приводятся, чтобы не нарушать принцип достоверности.