Фамилия Абузина ставит перед исследователем вопрос не в происхождении суффикса — он очевиден, — а в значении корня. Суффикс -ин в данном случае работает по классической модели: он указывает на принадлежность, то есть «сын Абузы» или «внук Абузы». Это типичная «материнская» или, точнее, «прозвищная» фамилия, где в основе лежит не имя отца, а прозвище матери или другого предка по женской линии. Но что скрывается за основой «Абуз-»?

Здесь возможны два основных пути, и оба ведут в разные эпохи и социальные слои.

Первый — прозвищный, чисто русский. В северных и центральных говорах слово «абуза» или «обуза» означало нечто тягостное, обременительное, а также беспокойного, назойливого человека. Прозвище Абуза мог получить человек с тяжелым характером или тот, кто постоянно создавал хлопоты окружающим. В этом случае фамилия Абузина — потомок того, кого в деревне считали обузой. Версия логичная, но не единственная.

Второй путь — тюркский, и он куда интереснее. В татарском, башкирском и других тюркских языках слово «абуз» (или «абыз») имело значение «наставник», «учитель», «грамотей», а иногда и «мулла». Учитывая многовековое соседство русских и тюркских народов, фамилия могла возникнуть от тюркского имени или прозвища, которое потом адаптировалось в русской среде. Здесь мы сталкиваемся с важной деталью: если бы фамилия была образована напрямую от тюркского «абыз», мы бы чаще встречали написание «Абызин». Вариант с буквой «у» мог возникнуть из-за акающего произношения (когда «о» звучит как «а») или из-за смешения с русским словом «обуза». Именно этот фонетический переход — «абыз» → «абуз» — и делает фамилию пограничной.

Какая версия правдоподобнее? Обратите внимание на географию: фамилия Абузина встречается в Поволжье и на Урале — как раз в зоне активных русско-тюркских контактов. Это делает тюркскую версию очень весомой. В ономастических работах, например, у Б. Унбегауна, не раз отмечалось, что фамилии с суффиксом -ин от тюркских основ не редкость в этих регионах. Таким образом, Абузина — это фамилия-загадка, стоящая на стыке двух языковых традиций. Её носитель в прошлом мог быть либо потомком человека, которого в деревне считали обузой, либо — что не менее вероятно — потомком уважаемого грамотея или муллы. Региональная привязка к Поволжью и Приуралью делает вторую версию более обоснованной, но окончательный ответ дает только семейная история.